Чтение онлайн

Бруно и хаггедец сдвинули вместе два стола и поставили лавки, пригласив остальных сесть. Вернулась с пустым ведром корчмарка Эноля. Главарь странного отряда достал из поясной сумки несколько монет и, как показалось Гашеку, в ладони его блеснул алым отсветом драгоценный камень.

– Да ни в жисть, – отказалась хозяйка. – Садись да ешь. Потом принесу вам эля.

Доедая вкусный, настоявшийся, но практически пустой суп, Гашек ностальгически вспомнил стряпню, которую готовили на киртовской кухне. Как, в сущности, любой дорвавшийся до сравнительно сытой жизни бедняцкий сын, Свида обожал от души поесть. Даже если дела шли совсем уж плачевно, кухарки умудрялись кормить всю замковую челядь до отвала – на это управляющий всегда находил какие-то средства. Под самый конец войны с Хаггедой, когда кое-где на востоке Берстони люди начали есть кошек и собак, потому что не было урожая, он говорил: «Теперь мы проиграем. Голодному нет дела до большой политики».

Подумав о Свиде, Гашек исподлобья взглянул на Бруно. Кто-то из его друзей – а, может быть, он сам – перерезал старику горло. Мужчина снова перехватил направленный на себя взгляд:

– Не волнуйся, не на убой, – успокоил он Гашека. Итка подавилась и закашлялась, сидящий слева от нее Десятирукий постучал ей кулаком по спине. – Мы вас не тронем. Наоборот: я предлагаю вам добровольно присоединиться к нашей дружной компании.

Итка с трудом восстановила дыхание. Гашек, нахмурившись, спросил:

– И почему же?

Зеленые глаза Бруно загорелись, как будто он только что начал партию в «осла и батрака».

– Потому что мы тоже разыскиваем Марко Ройду.

При звуке этого имени уголок рта Десятирукого слегка дрогнул. По чуть изменившемуся выражению лица Итки Гашек понял, что она тоже заметила.

– Я хочу предложить вам некую форму временного, но весьма взаимовыгодного союза. Короткого взгляда на вас двоих достаточно, чтобы живо представить, как печально могут закончиться ваши приключения. Танаис, – указал предводитель на темноволосую женщину, – любезно сообщила мне, что у нас общая задача. Мы можем пригодиться друг другу. Рядом с нами ваши шансы выжить существенно возрастут – надеюсь, вы уже вполне убедились, что среди нас никто не настроен к вам враждебно.

Гашек запутался и еще больше напрягся: эта его последняя фраза, несмотря на свою кажущуюся миролюбивость, звучала как-то угрожающе.

– И в чем подвох? – озвучила его подозрения Итка.

– Как я и сказал, это будет взаимовыгодный союз, – улыбнулся Бруно. – Наша последняя встреча с Марко закончилась не слишком приятно, и, скорее всего, он не пожелает с нами разговаривать. Родная дочь и племянник – совсем другое дело.

«Вот оно», – догадался Гашек. Он вспомнил голоса в малом зале Кирты: «У Куницы никто не лжет».

– Вы и его пытали, – сказал он вслух. – И он привел вас в Кирту.

– Кто из вас Куница? – спросила Итка. Она тоже все отлично помнила.

– Это я, – усмехнулся Десятирукий. – У меня любой запоет, как птичка в зубастой пасти.

В ушах у Гашека снова зазвенел истошный вопль Войцеха, которому отрубили руку. Ему показалось, что женщина, которую назвали Танаис, вдруг посмотрела на него с необъяснимой материнской теплотой, если не сказать лаской. От этого контраста голова пошла кругом. Итка, немного подумав, с сомнением в голосе уточнила:

– И мы можем отказаться? Просто встать и уйти?

– Вы вольны поступить, как пожелаете, – подтвердил Бруно. – Однако я был довольно тесно знаком с братьями Ройдами и не сомневаюсь, что вы, их достойные дети, примете мое предложение.

Корчмарка Эноля принесла всем выпить. Гашек и Итка взглянули друг на друга, ожидая, что сейчас кто-то из них первым выйдет из-за стола, сядет на лошадь и уедет, чтобы никогда больше не встретить этих людей. Танаис подвинула в их сторону две полные кружки эля. Бруно поднял тост:

– За друзей и союзников, – провозгласил он. Танаис, огромный хаггедец и Куница к нему присоединились.

Итка отвела взгляд. Развернула кружку ручкой к себе. Крепко обхватила пальцами. Подняла над столом.

– За друзей и союзников.

Выпила.

Бруно одобрительно кивнул.

– В тебе я не сомневался, милая, – сказал он и глотнул эля. Блеснул глазами в сторону Гашека. – А ты, братец? Что скажешь?

Гашек ничего не сказал. Встал со скамьи, развернулся и вышел из корчмы, чувствуя на спине злорадные взгляды.

У коновязи, жуя кусок солонины правой стороной челюсти, сидел человек, которого он огрел лопатой в Кирте. Заметив Гашека, он, как и при встрече в Столице, ничем не выказал своей обиды. Почему-то это только сильнее раздосадовало.

– Ты тоже, что ли, из Хаггеды? – зачем-то спросил он беззубого. Тот сделал какое-то странное лицо и, дожевав мясо, широко раскрыл обезображенный рот: помимо зубов у него недоставало языка.

– Познакомился поближе с нашим Немтырем? – вдруг раздался позади моложавый голос Бруно. Гашек вздрогнул от отвращения и неожиданности. – Это не мы с ним так, если тебе интересно.

– Неинтересно.

– Воля твоя, – пожал плечами Бруно. В лучах закатного солнца подмигивала в его бороде серебристая бусина.

– Войцех убил моего отца, – после продолжительного молчания произнес Гашек. – Но я не могу просто забыть о том, что вы с ним сделали. С ним, Лянкой и Свидой. Старика-то за что?

– О! Это прогресс, – похвалил мужчина. – Скоро научишься формулировать свои мысли. Условимся, что правильные ответы станут результатом правильных вопросов.

Гашек ничего не понял и, видимо, это отразилось у него на лице, потому что Бруно усмехнулся и махнул рукой:

– У нас еще будет время на умственные упражнения. Ты вроде бы оценил по достоинству наших красавцев-коней, – припомнил он и подвел его к коновязи. – Выбирай любого. Прокатись. Посмотрим, как ты управишься.

На мгновение перехватило дыхание. Гашек осторожно прикоснулся к светлой шее здорового, ладного жеребца. Конь раздул ноздри и вскинул широкую голову – сокровище, а не зверь. Гашек размотал поводья, развернул жеребца в направлении засеянного поля и сел верхом. Успел только подумать о том, чтобы тронуть его бока пятками – буланый сам сделал шаг вперед, и вот они, постепенно ускоряясь, уже летели галопом. Солнце ложилось спать на грудь Матушки Земли. Прочь отсюда, прочь, в ночь! Захваченный ветром, Гашек не думал уже ни об отце, ни о Войцехе, ни об Итке – он готов был убежать на край света и никогда не возвращаться. Пока конь вдруг, срезая копытами почву, не вздыбился и не выбросил его из седла.

Когда земля и небо встали на свои места, Гашек почувствовал острую боль в руке – вполне мог получить и вывих. Он стянул перчатку и попытался покрутить кулаком. Прикусил язык, чтобы не выругаться вслух. Буланый смотрел на него с сочувствием, как человек.

– Покажи.

Гашек поднял голову. Это была Танаис. Велев ему сидеть тихо, она взяла его за обожженную руку и потянула пальцы. Он захрипел и смог сосредоточиться на том, что видел перед собой, только когда она с этим закончила и помогла ему встать. Танаис нежно погладила коня по длинной черной гриве, и буланый, фыркнув, мелкой рысцой побежал обратно. Они тоже вернулись к корчме. Во дворе у коновязи собрался – видимо, наблюдавший за его падением – весь отряд. Итка глядела как-то затравленно и сжалась, словно от холода. Танаис положила ладонь Гашеку на плечо: