Чтение онлайн

Гашек кивнул и из любопытства поинтересовался:

– Откуда ты его знаешь?

– В свое время он получил награду за мою голову. С тех пор мы с ним добрые друзья.

Ему не слишком хотелось улыбаться, но он зачем-то сделал это все равно. Когда Бруно разговорился с хаггедцем, Гашек рассеянно потрепал лошадь по шее и погрузился в задумчивость. «Славный городок» Рольна – следующий на пути после Бронта, если ехать оттуда по тракту на восток. Еще немного западнее, и он оказался бы в окрестностях знакомых мест. Чтобы не вспоминать, почему дом пришлось покинуть, он вынул пробку из бурдюка и выпил все содержимое. К его радости, возможность пополнить запасы представилась уже очень скоро: на горизонте вырастали городские стены.

За воротами они свернули на одну из немощеных улиц, в конце которой, как огромный ящик для инструментов, темнело угловатое здание в два этажа. Подъехав поближе, Гашек разглядел в некоторых окнах нелепые синие занавески. Одна из них резко дернулась в сторону, и за ней показался голый по пояс человек, который выбросил наружу обглоданную кость и снова скрылся в глубине здания. Здесь не хватало только зазывалы. «И что мы тут делаем?» – запутался в собственных мыслях Гашек. Он наклонился к Бруно и задал вопрос иначе:

– Где мы?

– Это, братец, знаменитый рольненский сиротский приют.

Гашек осмотрел дом еще раз и убедился, что глаза его не обманывают. Сказал уверенно:

– Это бордель.

– А разве одно другому мешает?

Действительно, здесь никому ничего не мешало: протяни только руку, и любое из удовольствий – твое. Уже на входе их окружила стайка разновозрастных девушек и женщин, которым Бруно вполголоса объяснил цель их прихода. Одна из сироток упорхнула куда-то в полумрак коридоров, а затем, вернувшись, провела ханзу в соседнее помещение. Гашек терялся в этом водовороте цветов и запахов: пестрые ткани застиранных платьев, хлеб и брага, восковые пятна на полу.

– Чтоб мне провалиться! – воскликнул человек, восседающий за столом в центре зала на единственном стуле среди скамеек. Широкоплечий и крупный, почти как Саттар, он не носил бороды, и гладкое круглое лицо его обледняли черные, до плеч, волосы. Гоздава – а это был, очевидно, гетман – раскинул руки в приветственном жесте: – Сааргетский ублюдок, мой лучший контракт! Тебя до сих пор никто не переплюнул. Ну, как оно?

– Здравствуй, Збинек, – гораздо сдержаннее ответил Бруно. – Тот вопрос уже решен. Я к тебе по другому поводу.

– Весь внимание! Соловей, принеси-ка ты нам чего покрепче, пусть девчонки чуток отдохнут.

С низкой скамьи у дальней стены поднялся человек, в котором все, от взгляда до походки, выдавало новое лицо в устоявшейся общине. Гашек поймал себя на мысли, что никогда не ощущал подобного в ханзе – может, дело было в ином количестве людей. Человек, нервно подкрутив пальцем светлые усы, вышел из зала, не поднимая глаз, а другой, его сосед, указал Гашеку на освободившееся место. Соловей вернулся с двумя кружками, из которых выплеснулось немного напитка, когда он резковато поставил их на стол, и гетман едва заметным жестом отослал его прочь.

– Если не возражаешь, сразу к делу, – начал Бруно, и Гоздава с готовностью кивнул. – Сколько у тебя людей?

Гетман ответил незамедлительно:

– Десять хоругвей, почти все полные… ну, значит, под сотню. Есть несколько новобранцев, но они толковые. Ты ж знаешь, я абы кого не беру.

– Хорошо. Как скоро можете выдвигаться?

– Да хоть завтра. Правда, здесь сейчас не все. Тут неподалеку господская разборка, в нее затесались мои ребята.

Бруно крепче сжал ручку пивной кружки:

– Много?

– Мне заплатили только за братьев Чубов и их хоругви. Стало быть, около тридцати.

– Много, – с тенью досады отметил главарь. – Мы их подождем.

Гашек воспользовался слегка затянувшимся молчанием и уточнил:

– А в чем причина… господской разборки?

Только теперь гетман посмотрел прямо на него – и оценил, кажется, невысоко. Нахмурился:

– Это кто? Я его не помню.

– У меня тоже бывают новобранцы, – ответил главарь, и взгляд его блеснул искрами. – Это Гашек, – представил он и подчеркнул: – из Кирты.

– Ого, – протянул наемник, и Гашек почти ощутил, как необъяснимо поднялся в его глазах. – Ну, будем знакомы. А господа-то того, бабу какую-то не поделили. Вроде как один у другого ее уволок перед самой свадьбой и…

– Предлагаю вернуться к нашему разговору, – осторожно перебил Бруно. – Что с амуницией и лошадьми?

– А у тебя серебро или золото? – усмехнулся гетман, мгновенно позабыв и о Гашеке, и об истории с господами.

Главарь сунул руку за пазуху.

– Камни, – сказал он и выложил на стол яркий неограненный сапфир. – Есть даже рубины с крысиную голову, как ты любишь.

Гоздава вскинул брови и присвистнул:

– Ты что, замок хочешь брать?

– Не замок. Город.

– Какой?

– Столицу.

Кто-то из присутствующих вымученно закашлялся.

– С сотней человек под такие стены? – покачал головой гетман, пряча камень во внутренний карман. – Раньше шутки у тебя были посмешнее.

– Стены нам не помеха. Мы войдем в город перед самыми выборами, как сопровождение достойнейшего из кандидатов.

– Кого же это?

– Скорее всего, Отто Тильбе.

Наемник почесал лоб пальцем.

– Это который женился на дочке Крушителя Черепов? Слыхал, слыхал. А почему он?

– Звучит красиво, – улыбнулся Бруно, – «владыка Тильбе».

– Я понял, – кивнул гетман, оскалившись в ответ. – Ну, хорошо. Кстати, недавно…

Неожиданно в зал мрачной тучей залетел нечесаный амбал, и Гоздава с гордостью представил гостям Кулхавого, одного из своих хорунжих. Тот бодро кивнул, явно узнав Бруно в лицо, коротко поприветствовал ханзу и махнул рукой, идите, мол, за мной. В узкой кишке коридора им встретилась женщина с плачущим младенцем у отвисшей груди и маленькая девочка, которая несла в худеньких руках полное ведро воды едва ли не тяжелее нее самой. Гашек повернулся боком, чтобы не задеть их, но это было излишне – они привыкли к этому месту и знали, как разминуться со встречными, не замедляя шага. Он обернулся им вслед, но на пятки тут же наступил кто-то из людей гетмана, и Гашек поспешил догнать впереди идущих.

Их привели в комнату поменьше прежней, где два других наемника стерегли связанного пленника. Его подбородок пересекал глубокий старый шрам, все остальные раны были пугающе свежими. Хорунжий, прицокнув языком, указал на пленника ладонью:

– Видишь, какие у нас тут дела. Все никак не хочет со мной разговаривать. Так что ты как раз вовремя, – обратился Кулхавый к главарю. – С тобой же был этот, как его, Хорек?

– Сам ты хорек, – раздалось где-то позади. – Я Куница.

– Куница, – громко повторил хорунжий. Видно было, что он с трудом удержался от грубости. – Покажи-ка нам свое мастерство.