Чтение онлайн

Кастил слегка сжал её колено и улыбнулся, протыкая кусочек красного перца.

Поппи проигнорировала улыбку.

— А вторая причина? — напомнила она.

Кастил объяснил, что не позволил отцу увидеть Поппи в её прежнем состоянии:

— Он бы захотел поговорить с тобой, а это было невозможно.

Поппи задержала дыхание, потрясённая его заботой. Киерен добавил, что лишь немногие знают правду о случившемся — они понимали, что Поппи не захочет огласки, особенно если бы она не помнила себя или оказалась под влиянием безумного Первозданного Смерти.

— Спасибо вам обоим, — прошептала она.

— Не за что, — отозвался Кастил и, глянув на её тарелку, мягко приказал: — Тебе нужно есть.

Поппи послушно принялась за еду.

— Хорошая девочка, — вдруг сказал Кастил.

У неё замерла рука с вилкой, кусочек курицы упал в рис. Поппи почувствовала одновременно удивление и резкое, смущающее волнение, которое предпочла не признавать. Кастил, с ямочкой на щеке и золотистым блеском в глазах, положил руку ей на колено и медленно скользнул выше.

Поппи, делая вид, что ничего не происходит, перевела разговор:

— Что насчёт других городов?

Киерен сообщил, что захваченные города остаются под их контролем. Поппи спросила о Масадонии, но вестей от туда ещё не поступало, хотя разведчики уже отправлены. Это тревожило её.

Мысли Поппи переместились к сестре Киерена, Вонетте, которую они назначили регентом и оставили в Падонии с пятьюдесятью тысячами солдат. Киерен с оттенком раздражения и тепла рассказал, что Вонетта решила сама направиться в столицу, невзирая на приказы.

— Совсем ослушалась, — с лёгкой усмешкой заметил Кастил.

— Ты удивлён? — спросил Киерен.

— Ни капли, — ответил Кастил.

Поппи улыбнулась:

— А что с теми, кто остался в Падонии?

Киерен сообщил, что войска в Падонии находятся под командованием командира Сентрена, и напомнил: нужно решить, оставлять ли генералов в Карсодонии.

Поппи вспомнила расположение войск перед битвой у Храма Костей и уточнила, что генерал Сир всё ещё в Оук-Амблере. Кастил подтвердил, добавив, что удерживать генералов в столице рискованно — города останутся менее защищёнными, но и отправка их обратно ослабит их собственные позиции.

Они обсуждали варианты, перебрасывая аргументы, и напряжение, сковывавшее Поппи, постепенно уходило. В конце концов Киерен повернулся к ней:

— Что думаешь ты?

— Думаю, вы оба правы. Риск есть в любом случае, — ответила она и спросила, сколько солдат Кровавой Короны осталось.

Киерен сообщил, что после битвы при Храме Костей погибло около тридцати процентов армии. Поппи поразило, что это произошло, пока она спала. Кастил объяснил: многие погибли сразу после сражения во время столкновений за пределами столицы, а часть — за отказ отречься от Кровавой Короны. Киерен добавил, что потери их собственных войск составили примерно пять тысяч человек.

Поппи спросила, сколько солдат отреклись от Кровавой Короны.

— Около пятнадцати тысяч, — прикинул Киерен.

— И это всё? — удивилась она.

Кастил заметил, что это даже больше, чем он ожидал. Поппи напомнила, что большинство солдат — простые смертные, нередко из бедных семей, многие пошли в стражу от безысходности, а не из любви к Кровавой Короне. Кастил согласился лишь отчасти: поколения людей воспитывались в страхе перед атлантийцами, и клятва Короне давала им цель и ощущение принадлежности. Отречься от неё — значит отказаться от самого себя.

Поппи молча обдумывала его слова.

— Я и не ожидала, что все, кто был против нас, сразу станут на нашу сторону… Я просто…

— Ты просто не хочешь лишних жертв, — мягко закончил Кастил.

Она кивнула, а он спокойно добавил:

— И их не было.

Поппи удивлённо посмотрела на него.

Кастил спокойно пояснил, что тех, кто яростно и насильственно отказался присягнуть Атлантии, пришлось обезвредить, но остальных они решили не казнить.

— Их можно переубедить, — сказал он, сделав глоток вина. — Сейчас они сделали неверный выбор, но со временем могут изменить своё мнение. Мы знали, что ты хотела бы дать им шанс.

Поппи облегчённо выдохнула, чувствуя благодарность к обоим.

— Да, именно так, — подтвердила она, ведь и сама хотела избежать бессмысленной бойни.

Киерен добавил:

— Но солдат нельзя было просто оставить на свободе.

Поппи нахмурилась. Кастил подвинул её тарелку, и тут её осенило: а вдруг их отправили в рудники? Мысль сжала ей сердце. Она знала, что некоторые соглашаются работать там добровольно — хотя «добровольно» звучит слишком мягко — из-за более высокой оплаты. Но заключённых обычно не платят, их труд изнурителен и смертельно опасен. Менять мнение людей таким способом невозможно.

— Только не говорите, что их отправили в шахты на Пиках Элизиума, — попросила она.

— Им дали выбор, — ответил Киерен. — Шахты или Харроуфелд.

Харроуфелд был скорее исправительной колонией, чем полноценным городом, находился в долине Нил и располагался ближе к Трём Рекам, чем к Равнинам Уиллоу и Айронспайру, где находились цитадель и военные казармы. Поппи подумала, что если Харроуфелд вообще рассматривали как вариант, значит генерал Ла’Сер успел взять его под контроль ещё до её пробуждения.

Тогда ей пришёл в голову другой вопрос:

— А как обстоят дела с тюрьмами в Атлантии? Я никогда не спрашивала.

— Не такие ужасные, как в Харроуфелде, — ответил Кастил. — У нас больше подход к реабилитации: несколько небольших колоний вместо одного большого лагеря. Обычно они расположены в сельскохозяйственных районах, чтобы заключённые могли учиться и трудиться.

— Им платят за работу? — уточнила Поппи.

— Да, получают справедливое вознаграждение, — с лёгкой улыбкой подтвердил Кастил.

Киерен добавил, двигая вилку по тарелке:

— Знаю, тебе не нравится мысль об отправке людей в шахты или Харроуфелд, но сейчас это лучшее, что мы можем сделать. Когда всё уляжется, пересмотрим систему наказаний.

Поппи медленно выдохнула и кивнула: сейчас, в разгар войны с истинным Первозданным Смерти, реформы невозможны.

— Значит, у Кровавой Короны остаётся примерно пятьдесят тысяч солдат?

— Плюс-минус несколько тысяч, — подтвердил Кастил.

— А что с королевскими рыцарями? — спросила Поппи.