Чтение онлайн

— В следующий раз, когда я говорю тебе лечь, делай это.

Его взгляд смещается в сторону. Наверное, ему тоже хочется показать мне средний палец, но Мун для этого слишком умен.

«Ангел» снова выходит в сеть, транслируя голос Кендрика всем солдатам по обе стороны игры.

— Поставьте оружие на предохранитель, и пусть мертвые восстанут, — заявляет он с драматическим пафосом, который никого не впечатляет. — Я провозглашаю мир между вами. Обнимите своего врага, как возлюбленного брата.

Мун начинает шевелиться, как и двое неизвестных, которые попали под гранату Рэнсома.

— Поставьте оружие на предохранитель, — напоминаю я им.

Мун поднимается на ноги.

— Лейтенант, откуда, черт возьми, вы узнали, что нас сейчас превратят в пепел?

Отличный вопрос, на который я хочу, чтобы ответил Кендрик.

— Полковник? У нас была еще одна брешь в безопасности?

— Чертов царь Давид, — отвечает Кендрик.

Мы все смотрим на восток, откуда доносится низкое гудение приближающегося вертолета. Кендрик говорит:

— Отметьте зону посадки, Шелли. СБО C-FHEIT забирают первыми. Нам нужно кое-что обсудить.

Вертолету требуется всего несколько минут, чтобы переправить нас обратно в C-FHEIT, но в эти минуты не остается ничего другого, кроме как думать о том, что произошло — и по мере того, как я об этом думаю, накатывает гнев. Я согласился на черепную сеть. Мои эмоции контролируются системой. Это часть работы, и я не жалуюсь, но обязанность Гайденс — защищать меня от внешнего вмешательства, и они с этим не справились. Снова. Меня это бесит.

Сквозь их защиту просачивается красное пятно, и оно заражает меня. До сих пор Красное было на моей стороне, но никто не знает почему, и нет причин верить, что так будет всегда.

Иногда Дьявол возвышает нас лишь для того, чтобы сбросить с еще большей высоты.

Тельма Шеридан сумасшедшая, без вопросов, но это не значит, что она глупая. В один прекрасный день, когда это будет отвечать планам Красного, я могу оказаться ввергнутым в панику в тот самый момент, когда только разумное спокойствие могло бы спасти мою жизнь и жизни людей вокруг меня. И тогда я больше не Давид, я Саул — отвергнутый Богом и мертвый вместе со своими солдатами на поле боя.

Мы садимся на плац, и как только дверь открывается, я выхожу.

— Кендрик!

Он открывает индивидуальный канал связи с моим шлемом.

— Разбор полетов. Немедленно. Комната 110.

Всё еще закованный в «мертвую сестру» и с HITR в руке, я топаю к Кибер-центру. Из открытой двери самого большого конференц-зала до меня доносится болтовня собравшихся наблюдателей, но полковник Кендрик заперся в комнате поменьше. Я открываю дверь в 110-ю и вижу его сидящим за овальным столом спиной к двери. Он не совсем один. На столе установлены два планшета. С одного на нас смотрит незнакомый мне бригадный генерал, с другого — гражданский.

Гражданский — это мягкий и пухлый парень лет двадцати с небольшим, с темными глазами ближневосточного типа, темными волосами и легкой небритостью.

— Привет, Шелли, — говорит он. Голос подтверждает то, что я уже подозревал: это Пэйган.

— Оно приходило, — говорю я ему. — Взломало мне голову точно так же, как в Дассари. Ваша новая система безопасности не сработала.

Пэйган морщится, но отвечает женщина-генерал с планшета:

— Мы в курсе этого, лейтенант Шелли. Выяснить причину — наш приоритет номер один.

Я снова смотрю на нее. Это пожилая женщина со стально-серыми волосами, зачесанными назад, и выцветшими голубыми глазами. Мой оверлей идентифицирует ее по энциклопедии и выдает ярлык: генерал Хармони Трейгер, командующая Службой наведения.

— Мы отслеживали взлом, — говорит мне Пэйган. — Ты был моим единственным клиентом сегодня ночью, так что я видел, как это произошло. Поток данных от твоей черепной сети прервался примерно на 1,3 секунды.

— И этого оказалось достаточно? Одна целая и три десятых секунды помех?

— Именно, — подтверждает Пэйган. — В остальном всё было в норме. Оно проникло, сбросило сообщение в твою черепную сеть и отключилось.

Я смотрю на Трейгер.

— Одной целой и трех десятых секунды более чем достаточно, чтобы изменить ход битвы. И дело не только во мне. Если можно взломать меня, то можно взломать любого солдата СБО.

— Сядь, Шелли, — говорит Кендрик. — И заткнись.

Мы обмениваемся свирепыми взглядами, но он полковник. А я всего лишь лейтенант, который делает то, что ему говорят.

Я начинаю отщелкивать крепления, потому что «мертвая сестра» не предназначена для сидения. Затем я выбираюсь из экзоскелета, закрепляю на нем свое оружие и сажусь на стул.

— Генерал Трейгер, у Гайденс были недели на то, чтобы устранить эту уязвимость.

— Черт возьми, лейтенант, мы не сможем закрыть брешь, пока не узнаем, где она находится.

— Как вы можете этого не знать?

— Всё зашло так глубоко, Шелли, — произносит Пэйган. — Каким-то образом оно может обходить всё, что мы делаем.

— Реалити-шоу...

— Не имеет к этому никакого отношения, — отрезает Трейгер. — Мы не используем вас ради драмы.

— А Красное использует.

— Красное? — Кендрик смотрит на меня со своим хорошо отрепетированным выражением лица «ты что, идиот?». — Красный что? Красный Китай? Кто, черт возьми, вообще еще использует этот термин?

— Просто Красное, — говорит Пэйган. — Мы его так называем.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула, задаваясь вопросом, о чем еще умалчивает Кендрик. — Это из слов Тельмы Шеридан. «Красное пятно, которое просачивается сквозь всё».

— Ты ведь не пустил в свою голову безумные идеи мисс Шеридан? Там и без того тесно.

Я не заглатываю наживку, а вместо этого поворачиваюсь к Трейгер.

— Есть ли другие солдаты, которых взломали?

— У вас нет допуска к обсуждению этой информации.

Я уверен, что этот ответ означает «да».

В рамке планшета видно, как ее пальцы барабанят по столу.

— Разрабатываемая теория заключается в том, что за проникновением стоит один из оборонных подрядчиков — один из тех, кто глубоко укоренился в нашей системе связи. Раньше оборонные подрядчики играли в короткую. Они зарабатывали деньги просто на подготовке к следующей войне. Затем они поняли, что могут использовать своих представителей в Конгрессе, чтобы покупать больше конфликтов и продавать больше товаров. Попутно крупные подрядчики сожрали мелких, и один из выживших, должно быть, подумал: зачем останавливаться только на политике? Почему бы не решать и ход самих сражений?