Чтение онлайн

50 Монто и пылкий Монтегют[604], и доблестный Ла Барт.

Они, подняв свои гербы, берут и меч, и дрот

И нападают на врага, а с ними — весь народ.

Ударил в шлемы и щиты камней и копий град,

Дождь стрел и малых, и больших. Казалось, камнепад

55 Низвергся, солнце заслонив, скажу не наугад,

Немало христианских душ отправив в рай иль ад.

Там вы увидеть бы могли, куда ни кинуть взгляд,

Немало вспоротых боков и рассеченных лат,

Разбитых шлемов и щитов. На землю пав как плод,

60 Там умер рыцарь не один! И кровь, хлеща из-под

Дублетов, поножей, кольчуг, отнюдь не шла на спад,

И кто-то бил и нападал, в крови до самых пят,

Кого-то уносили прочь, на копья кинув плат,

И кто-то раны получал, от коих меркнет свет;

65 Земля от крови и мозгов свой изменила цвет.

«Сеньор! — воскликнул Ги Леви, Монфору дав совет. —

Скажу, что вовсе не к добру, и это не секрет,

Польстились вы на этот край. В крови ваш сын, ваш брат

И много рыцарей других, о коих все скорбят».

70 «Ги, слава Богу, — молвил граф, — враг скоро будет смят!»

«Сеньор! — рек доблестный Ласи. — Смят будет наш отряд,

Поскольку из его рядов, где всяк в кольцо зажат,

До трети выбыло бойцов, они в крови лежат.

Коль мы продолжим этот бой, то всех нас гибель ждет!

75 Мы не добьемся ничего. Пора трубить отход».

Сражались рыцари Креста, забыв потерям счет,

Но вот и лучшие из них, сих не снеся невзгод,

Бежали, спину показав, спасая свой живот.

Народ в Тулузе ликовал. И всяк был горд и рад,

80 Что Крест, хотя и одинок, отбросил Льва назад[605],

И враг бежал от грозных стен, своею кровью сыт,

И луч звезды рассеял тьму, прервав чреду обид.

Вновь блещут Рыцарство и Честь, что никли от забот!»

Самих же рыцарей Креста столь огорчил исход

85 Той битвы, что они рекли: «Кто нам труды зачтет?

К успеху не приводит спесь, гордыню Бог не чтит,

И грех, пожравший доброту, нам тьму невзгод сулит.

По праву те, кто был гоним, свою обиду длят:

Тулузцам прежний их сеньор милее во сто крат.

90 Отдать Тулузу ни за грош, быть столь безумным — стыд.

Увы, охотник оплошал, для дичи путь открыт».

Впал в ярость доблестный Монфор, не зная злей досад,

Клянусь, от гнева он дрожал, тая под шлемом взгляд,

Но те, кто вовсе не хотел с Тулузой длить разлад,

95 Отнюдь не стали горевать, как люди говорят.

Гасконцы[606] говорили так: «Бог нам удачу шлет!

Ведь город, полный совершенств, источник всех щедрот,

Где ныне Рыцарство царит и Честь нашла оплот,

Сумел гордыню наказать, пустив оружье в ход».

100 Итак, Фортуны колесо свершило оборот,

Вновь торжествует Правота, Ложь пала в свой черед,

Ведь миром правит Бог.

Лесса 189

Французы вынуждены отступить, Монфор собирает совет

Бог правит миром. Ясно всем, что, в пику кривде всей,

Господь дал миру свой Закон, в нем — мера всех вещей

И сила Истины святой, как спесь ни защищай.

Ведь граф, что прежде был гоним, что говорил «прощай!»

5 Родному краю, ибо лжи обязан нищетой,

Взял город с горсткою друзей, храним своей звездой.

Раймон — опора горожан, скажу вам без затей...

В Тулузе телом и душой воспряли все, ей-ей,

Готовы плоть свою и кровь отдать за город свой.

10 А в стане рыцарей Креста царит иной настрой,

В том стане клирики в цене, в ходу из трав настой,

Что может страждущим помочь, вернуть болящих в строй.

Меж тем священники спешат к ушедшим в мир иной

И к тем, для коих нет важней молитвы отходной.

15 Тому, кто никнет от забот, не люб и мрак ночной:

В ту ночь лишь тот вкусил покой, чей кончен путь земной.

Когда же солнце поднялось, суля жару и зной,

И время светлое пришло, в Нарбонне, так и знай,

Сошлись французы и попы, от коих стонет край.

20 Под крышей старого дворца все были той порой:

Графиня, граф, его друзья из Франции самой,

А также тьма святых отцов. Пред ними в зале той

На смертном ложе возлежал Гийо[607], сражен стрелой.

И так воскликнул граф Монфор, томим печалью злой:

25 «Как мне на Бога не роптать? Рыдай и слезы лей!

В крови мой сын, в крови мой брат[608], и нет судьбы страшней,

Чем в час беды осиротеть. Ведь это стыд сплошной!