Чтение онлайн

Нам честь победы над врагом все возместит с лихвой!»

«В совете вашем, — рек Монфор, — я вижу смысл благой».

«Но в том и хитрость, — рек Фолькет, — а ну как граф-изгой

115 Сумеет взять хотя бы часть косы береговой?

Тогда все тлен и суета, паучий труд пустой!

На помощь графу вся Гасконь прибудет той тропой[611],

И нам в Тулузу не войти до крышки гробовой».

Со смехом молвил граф Монфор: «Епископ, Боже мой!

120 Я встану около реки с дружиной боевой,

И сколь ни силься местный люд, что враг ни затевай,

Никто по самой быстрине иль по тропе из свай

Пройти не сможет мимо нас, — лишь ветер луговой».

И вскоре было решено, не поскупясь казной,

125 К осаде приступить[612].

Лесса 190

Монфор решает осаждать Тулузу. На помощь тулузцам прибывает граф де Фуа со своими воинами

Когда к осаде приступить французский стан решил,

Никто и спорить не посмел, словца не проронил.

Епископ с митрой и жезлом, примас и кардинал,

А с ними — весь церковный клир, что был числом не мал,

5 В свои епархии ушли. С амвона клир вещал,

Что миру, словно кораблю, необходим причал,

И паству денно супротив тулузцев наущал.

Примас[613], к отъезду торопясь, Монфору так сказал:

«Сеньор, сражайтесь хорошо — и мы избегнем зол.

10 В том положитесь на меня, что попадет на стол

К вам все, чем в Оше ни богат всяк погреб и подвал».

«Сто благодарностей, сеньор, но я от бед устал! —

Сказал священнику Монфор. — Меня Святой Престол

Простит, коль я сойду с ума, сей видя произвол.

15 Клянусь, я начал хорошо и доблесть проявил,

Уж, было, к берегу пристал и дело завершил,

Но вновь суденышком моим владеет ветер, шал,

И все развеялось как дым, что я ни замышлял.

Кто в побежденного врага такую мощь вселил?

20 Кто разом столь переменил привычный ход светил?

Увы, крах замыслов моих передо мной предстал...

Не встанут рыцари на зов, сколь я бы их ни звал,

И мнится, будто бы меня волшебный сон объял».

«Во всем таится, — рек Ален, — исток благих начал,

25 Но суетливца к тайне тайн Бог ввек не приобщал.

В смиренье, даже в нищете ищите идеал.

Всех выше мнит себя гордец в чаду греховных дел,

Но быть изгоем на земле ему дано в удел.

Кто спесь смиренью предпочел и зло не обуздал,

30 Кто, презирая всех и вся, Христов завет попрал,

Тот вечно с миром не в ладах, тот в бездну путь торил

И под ударами судьбы падет, лишившись сил.

Вы, граф, у бездны на краю! Но я вас полюбил,

Навеки с вашею судьбой свою соединил,

35 Вот почему горьки слова, которым слух ваш внял.

Фортуне верит лишь глупец, пока во прах не пал,

Мудрец же тем идет путем, что Бог нам указал.

Опасно Доблесть унижать, обрушив бедствий вал;

Тулуза — сердце всей страны, твердыня крепче скал.

40 Но я не стану утверждать, что ум ваш оскудел:

Как только то произойдет, о чем весь клир радел

И мира лучшие бойцы прибудут в сей предел,

Поникнут стяги горожан, свершится передел.

Вы, граф, добьетесь своего, я в том бы клятву дал,

45 Но прежде оскудеет край и все придет в развал,

И столько будет сирых душ, сколь мир весь не знавал».

«Кой прок в гаданьях? — молвил граф. — Ужель вас страх сковал?

А я так помню тот елей, что наполнял фиал,

Когда прелат меня крестил и в лоно Церкви ввел.

50 Я не устану воевать, устлав телами дол,

И мне не пара — нищеброд, который наг и гол.

Есть время, чтоб продлить игру, и я не проиграл!»

«Любезный граф, — сказал примас, — Создатель даровал

Вам жизнь, и пищей напитал, и светом озарил;

55 Господь не может допустить, чтоб враг вас затравил,

Коль хочет, чтобы сын Отцу свою любовь явил».

И так в намереньях примас Монфора укрепил,

Что граф призвал к себе гонцов и с тем их отпустил,

Чтоб возвестили там и тут, мол, срок войне настал

60 И граф того не пощадит, чей конь в пути отстал.

Сеньор вассалам повелел, как я вам рассказал,

Рыть рвы, преграды возводить, защитный делать вал,

Крепить и цепи, и углы, ворота и портал.

И вскоре на крутом холме могучий город встал[614].

65 И сколь народу ни пришло, но город всех вместил,