Чтение онлайн

50 Когда шум схватки услыхал отважный граф Симон,

И он, и все его друзья — Ален, Лиму, Шодрон —

Своих пришпорили коней. Пустились им вдогон

Сеньор Робер де Пикиньи, что ловок и силен,

Рено[648], в Германии самой имевший добрый лен,

55 Готье, уверенный в бою, и храбрый Вуазен.

Тотчас заполнили бойцы всю ширь холмов, низин,

И был столь яростен напор тех боевых дружин,

И весь их облик столь свиреп, и лик так искажен,

Что мнилось, будто дьявол сам в доспехи обряжен.

60 Тулузцы, видя, что исход сей схватки предрешен,

Уж, было, повернули вспять, имея свой резон,

Но молвил воинам Ла Мотт, избрав суровый тон:

«Кто Богу вверил жизнь и честь, тот будет Им спасен,

Ведь лучше гибель, чем позор, поскольку трус — смешон».

65 И так француза одного копьем ударил он,

Что разом недруг пал с коня, дух испуская вон.

Лавиной двинулись бойцы, тревожа сон равнин.

«Друзья! — воскликнул Амальвис, могучий исполин. —

Скорей в атаку перейдем, чтоб клином выбить клин».

70 Без страха бился Амальвис как истый паладин,

От крови стал его флажок краснее, чем кармин.

Юно пришпорил скакуна, придав копью наклон;

И, знать не зная, кто пред ним, француз или тевтон,

Гильем противника сразил, пробив тому кафтан,

75 И кровь рекою потекла, струей забил фонтан.

Что тут, сеньоры, началось! Покинув бастион,

Спустился в поле по мосткам тулузский гарнизон,

Вступил в сраженье весь народ, на подвиг вдохновлен.

И где ни встретятся бойцы в кольчугах до колен,

80 Там свищут острые мечи, плоть превращая в тлен.

«Руби и бей!» — кричал народ, успехом окрылен.

Повсюду слышался призыв: «Тулуза! Авиньон!»

Тряслись от топота копыт земля и небосклон.

Дрожали камни и листва, Тулуза и Нарбонн.

85 Немало здесь пустили в ход пик, стрел, камней, дубин,

Секир и тяжких кистеней, рогатин и жердин.

Огнем горящей головни внезапно опален,

Взвивался на дыбы скакун — и тлела ткань попон.

Там бой вели и те, кто стар, и тот, кто молод, юн,

90 Там в спину метила стрела и в грудь летел валун,

Там самый опытный боец, кем горд французский стан,

В свою победу и успех не верил ни на гран.

Сражались не жалея сил две рати христиан,

Мелькали копья и клинки вблизи тулузских стен,

95 И был там выбит из седла отважный Вуазен,

Однако в руки горожан попал его скакун,

Сам рыцарь бросился бежать, как от ножа — каплун.

Французов ужас охватил, страх взял сердца в полон,

И был бы, верою клянусь, враг сломлен и сражен,

100 Когда б не славный Голуэн[649], надежда парижан,

Который братьев во Христе губил как басурман.

Сын сенешаля, Голуэн был добр, красив, умен

И много подвигов свершил, оставив Каркассонн.

Он бился, не жалея сил, и, словно великан,

105 Одним ударом всех разил, от алой крови пьян.

Был храбр в бою и Пестильяк. Чтоб не попасть в капкан,

Он насмерть лучника сразил, пробив копьем колчан;

В беднягу, хоть и был стрелок в доспехи облачен,

Вошло по локоть острие, пробив стальной заслон,

110 И хлынула рекою кровь, и обагрила склон.

Сражался храбро и Монфор, чей гнев не утолен,

Граф двух противников убил, свиреп и разъярен,

Но тут споткнулся конь под ним. Удачей обойден,

Граф рухнул ниц. Вскочить в седло не смог бы ни один

115 Из рыцарей! И лишь Монфор остался невредим.

Лишился лошади своей и храбрый Арнаудон.

Тулузец, хоть не сразу встал, паденьем оглушен,

Из схватки выскользнул ужом, уйдя от парижан,

Ползком добрался до своих и смерти избежал.

120 О, это был жестокий бой! Врагами окружен,

Был ранен смелый де Фуа и принял смерть Морон,

Зато и недруг не один стал пищей для ворон.

У стен Тулузы вырос лес. Клянусь, в лесу без крон

Печаль растит свои ростки, добычу ищет вран,

125 Там зреют горькие плоды, хотя их вид румян,

Цветы из мяса и костей и всходы злых семян.

И не один прекрасный взор окутал слез туман!

Не ждал коварный граф Монфор столь явных перемен

Фортуны. Долго он стоял, печален и согбен,

130 И в гневе молвил наконец: «Жесток судьбы закон!

Где та счастливая звезда, под коей я рожден?

Досель я шел прямым путем, мой путь был озарен

Звездой, что ярче ста свечей, дороже ста корон.

Уж я ли кровь не проливал, крепя Господень трон?

135 И если Церковь, чей престол над миром вознесен,