Песнь о крестовом походе против альбигойцев
Шрифт:
Так близко к стенам городским посты установить,
Чтоб горожане не могли припасы обновить.
Мы дух противника смутим, заставим голодать,
80 И знайте, сколько б ни пришлось Тулузу осаждать,
Хочу я только одного: сей город захватить
И все богатства горожан меж вами разделить.
Клянусь, что каждый из бойцов свою удвоит кладь,
А я лишь гибели врага хотел бы пожелать».
85 Хоть граф стремился этот день победой увенчать,
Но графу так сказал Краон[652], решившись отвечать:
«Прелестным словом, добрый граф, легко юнцов смущать,
Однако разве не грешно столь много обещать?
С наскока в город не войти, врага не сокрушить,
90 Тут надо действовать с умом, в атаку не спешить,
Дабы не каяться потом, людей не насмешить.
Мы так измучились в пути, что лишь едва дышать
Способны. Слабость между тем нам может помешать
В сраженье удаль показать. Умней, к чему скрывать,
95 Сперва поесть и отдохнуть, лишь после воевать.
В бою один неверный шаг все может погубить.
Не лучше ль выждать до поры и в лагерь отступить,
Чтоб нам немного отдохнуть и силы накопить?
Кто любит воинов своих, так должен поступить:
100 Их от превратностей войны на время оградить
И в укрепленном городке покой и отдых дать.
Тулузцы, Богом вам клянусь, горазды нападать,
Они за бедствия свои стремятся отомстить,
Их натиск, люди говорят, вовек нельзя забыть.
105 Позвольте нам прийти в себя. Нельзя же трусом звать
Того, кто ради вас готов и жизнью рисковать!
Для вас мы сможем, добрый граф, весь край завоевать,
Мы будем биться день и ночь и так атаковать,
Что трупами заполним рвы. Но, граф, душой кривить
110 Не стану: лучше пыл сдержать и мудрость проявить».
Чрез силу согласился граф осаду отложить,
Зубами он заскрежетал, однако гнев смирить
Пришлось Монфору. И бойцы, чтоб делу не вредить,
На отдых отошли[653].
Лесса 197
Войска на отдых отошли и встали в отдалении,
Разбив палатки и шатры в военном укреплении.
Меж тем, имея для борьбы и опыт, и желание,
Тулузцы на большом лугу устроили собрание.
5 На том собрании большом, на важном совещании
Рожер, сын графа де Фуа, привлек к себе внимание.
Он слово веское сказал, явив свое умение,
Умом и силою благой дышало то речение:
«Друзья, мы все обречены попами на заклание!
10 Напрасно было бы искать в их сердце сострадание.
Нам остается лишь одно: о доблести радение,
Достройка круговых оград и новых возведение.
Поскольку к делу правому имеем мы стремление,
То нам на этом поприще поможет Провидение,
15 Ведь в Божьем Промысле, друзья, надежда на спасение.
Бог — вот наш истинный сеньор, как то гласит Писание,
Он нам указывает путь, назначив испытание,
И наше в том и состоит сейчас предназначение,
Чтоб миру стойкость показать, явив сердец горение,
20 И этим устрашить врагов, неустрашимых ранее».
«Сеньор! — так отвечал Крейсель. — Благое упование,
Что в ваших слышится словах, имеет основание
В том, что постройка новых стен и старых обновление
Стократ усилят нашу мощь, дав людям облегчение».
25 «Сеньоры, — слово рек Пельфор, — клянусь, коль мы в течение
Весны свою усилим мощь, то, проявив терпение,
Вплоть до победного конца продлим сопротивление.
Вдохнем же мужество в сердца и все приготовления
Во имя Господа Христа начнем без промедления».
30 Баронам помощь оказать взялось все население.
Мужчины, дети, старики, являя пыл и рвение,
Трудились на постройке стен, презрев отдохновение.
Забыв, кто беден, кто богат, забыв чины и звания,
Тулузцы делали валы, крепили основания
35 Зубцов на башнях боевых. И как по мановению
Руки, стал Доблести оплот твердыней вне сравнения.
Кто землю предков потерял и претерпел гонения,
Все встали под тулузский стяг. Вот так в расположение
Тулузцев прибыл сам Вильмюр, снискавший уважение.
40 Когда же время подошло вновь начинать сражение,
Баронам рек Симон Монфор, а было в то мгновение
Сто тысяч рыцарей пред ним и уж никак не менее:[654]
«Вот в чем, сеньоры, корень зла и камень преткновения!» —
И граф рукою указал на башни и строения,
45 Что встали, город окружив, крепки на удивление.
И так воскликнул граф Монфор: «Клянусь, на этом лоне я