Чтение онлайн

То стал злорадствовать народ, позоря парижан.

Едва Монфор от крепких лат освободил свой стан,

75 К нему вошли примас Фолькет и кардинал Бертран

При всех регалиях своих, как то диктует сан.

И графу так епископ рек: «Коль Бог, наш Господин,

Сам не смирит еретиков, что злее сарацин,

Едва ли даже и мечом враг будет обращен».

80 «Епископ, верою клянусь, — воскликнул граф Симон, —

Что всюду вижу я следы ужасных перемен

И в ваших, клирики, сердцах ищу гнездо измен».

«О граф, — воскликнул кардинал, — гордыня — ваш изъян!

Тому, кто всюду видит ложь, расставил черт капкан.

85 Блюдите сердца чистоту, как было испокон,

Ведь там, где гибнет здравый смысл и в людях дух смятен,

Там власть безвластием зовут и терпит крах закон».

«Прошу прощенья, — молвил граф, — за мой суровый тон,

Но как спокойствие хранить в час скорбных похорон?

90 Столь много рыцарей моих в крови от тяжких ран,

Что я по праву разъярен и гневом обуян.

Увы, сеньоры, груз потерь, и это все — не сон,

Над нами будет тяготеть вплоть до конца времен,

И если способом любым не возмещу урон,

95 То дело, коему служу, крепя Господень трон,

Погибнет, пав во прах».

Лесса 194

Монфор посылает за подкреплением и прекращает военные действия до самой Пасхи

«Все — тлен и прах! — вскричал Монфор. — Казалось, путь мой прям.

Я ждал, что скоро весь Прованс падет к моим ногам

И будет слову моему подвластно все кругом,

Врагов и недругов своих, им учинив разгром,

5 Я силой к Богу приведу, коль не пойдут добром.

Во имя Церкви пресвятой и тех, кто ходит в храм,

Я б мирно краем управлял, дав бой еретикам,

А ныне думать не могу о близком дне таком

И мнится — я во власти чар, во сне ли колдовском,

10 И мне тех чар не одолеть ни словом, ни клинком.

Нежданно грянула беда, как в ясном небе — гром.

Я шел к победе напрямик, не сомневаясь в том,

Что мы — ни я, ни граф Раймон — оружье не скрестим;

Я был уверен, что Раймон, своей звездой храним,

15 Нашел приют у сарацин[637], сей край оставив нам.

Но граф лишь с горсткою людей на радость крикунам

Столицу края захватил и утвердился там.

Не думал я, что на меня насядут всем гуртом

Файдиты и еретики! Когда б, клянусь Христом,

20 Со всей Испании дары несли сюда мешком

И, земли мавров получив, я стал бы королем,

И то, подарки и дары презрев как жалкий хлам,

Сказал бы я, что никому Тулузу не отдам».

«О граф! — воскликнул кардинал. — Я, слава небесам,

25 Во имя истины святой к вам послан. Коль словам

Моим вы верите, сеньор, то мы не покривим

Душой, признав: судьбу страны решать не нам одним.

Фолькет-епископ в Иль-де-Франс поедет[638] завтра днем,

Прелат напомнит королю о слове золотом,

30 О клятвах, твердых как гранит, и о Кресте святом.

Супруга ваша вслед за ним, коль мы того хотим,

Пусть также следует в Париж, спеша к своим родным,

И, с ними заключив союз, Керси подарит им[639].

Я сам, и дня не потеряв, пошлю посланье в Рим,

35 Чтоб Папа, мудрый и святой, велел гонцам своим

Трубить священную войну, ведь повод столь весом,

Что если те, из-за кого все в мире кверху дном,

Нам не уступят, то и мы, ведя борьбу со Злом,

В Тулузу волей короля войдем[640] — и поделом.

40 К священной цели паладин идет и по телам,

Святой Георгий[641] рядом с ним под сенью орифламм!»

«Пора, — сказал примас Фолькет, — дать бой бунтовщикам,

И я отправлюсь в дальний край, коль то угодно вам,

И в час, когда цветут сады под небом голубым,

45 Сюда паломники придут с оружьем боевым.

Француз и житель Пуату, родной покинув дом,

В свой срок пришпорят скакуна или пойдут пешком.

Бойцами Оша и Анжу мы войско укрепим,

Нам не откажут ни сеньор, ни рыцарь-пилигрим,

50 Помогут все, кого ни взять, деньгами и добром.

Клянусь, что будут те полки столь велики числом,

Что всех тулузских горожан мы на измор возьмем,

Зерна на мельнице смолоть и то им не дадим

И не отступим до тех пор, пока не победим».

55 «Сия осада, — молвил Юк, — дается нам с трудом,

Не знаю, прав я или нет, но довод мой весом:

Боюсь, что сам святой Сернен[642] с небесным войском всем