Песнь о Роланде. Сага о рыцаре и подвигах
Шрифт:
СХХ
Ужасны знамения и страшна гроза;Во Франции было множество предвещаний:С полудня и до вечернего часа —Темная ночь и мрак.Ни солнце, ни луна не бросают света.Все, что видят это, боятся за жизнь.Но поистине можно быть в таком горе,Когда умирает Роланд, который вел всех других.Лучше его не было еще на земле.Чтобы побеждать язычников и покорять царства.СХХI
Ожесточенная, лютая битва!Французы разят острыми мечами, —Нет никого, кто не был бы окровавлен.Кричат: монжуа! – знаменитый призыв.Язычники бегут повсюду.Франки, люди святой земли, преследуют их.Видят они теперь, как битва жестока. CXXII
Неверные, с горем и яростью в сердце,Бросают поле сражения и обращаются в бегство.Их преследуют, хотят их настичь.Вся долина покрыта бойцами:Столько сарацин полегло на густой траве,Столько белых панцирей, блестящих броней,Столько изломанных копий и знамен в лоскутьях!В этой битве победили французы:Боже! Как тягость для них растет!Карл потеряет в них свою опору и гордость.Велика скорбь, ожидающая Францию! СХХIII
Французы дерутся лихо и усердно,Неверные гибнут тысячами, тьмами.Из ста тысяч не осталось в живых и две.Говорит архиепископ: «Наши воины храбры!Под небом нет царя, имеющего лучших».В летописях [62] Франции написано:«Так должно быть по праву в великой стране,Чтобы нашему императору служили добрые вассалы».Идут они по долине, отыскивают своих.Плачут их очи от горя и жалости,Из сердечной любви к их родичам.Вот пред ними покажется Марсилий с великой ратью.62
La geste Francur. Одна из предполагаемых хроник, на которую охотно ссылается французский эпос. Дело идет, несомненно, о более древней песне либо устном предании.
СХХIV
Граф Роланд – добрый рыцарь,И Оливьер, и все двенадцать пэров,Да и французы действуют весьма похвально.Язычникам смерть приносит их доблесть.Из ста тысяч один лишь спасся —То Маргарис, да и тот бежит.Но хоть он и бежит, его нельзя упрекнуть:Он явит на теле его великие знаки (храбрости) —Он пронзен четырьмя ударами копья.Он возвращается в ИспаниюРассказать обо всем королю Марсилию. CXXV
Король Маргарис отправился один.Копье его сломано; разбитого щитаПод навершьем не длиннее полупяди осталось.Сталь его меча окровавлена,Панцирь пробит и растерзан,Сам он пронзен четырьмя копьями.Так возвращается он с поля битвы, где лихо сражались.Боже! Что это за барон, будь он христианин!Он все возвещает королю Марсилию,И внезапно падает к его ногам,И молвит: «Государь, скорей на коня!Вы застанете франков из Франции утомленными.Так они били и мучили наших.Их копья и пики утрачены,Большая часть их перебита;Оставшиеся в живых сильно ослабели,Множество раненых, обагренных кровью,И у них нет оружия для защиты!Вы без труда отмстите за наших.Хорошо будет их победить, государь, знайте это».Французы зовут Роланда и Оливьера:«Двенадцать пэров, к нам на помощь!»Архиепископ первый им ответствовал:«Божьи люди, будьте добры и храбры;Сегодня примете венцы на чело,И вам уготован святой рай».Горе и жалость охватили их тогда.Один оплакивает другого по дружбе,Все обменялись поцелуем любовно.Роланд воскликнул: «Бароны, теперь на коней!Вот Марсилий и с ним сто тысяч рыцарей». СХХVI
Долиной едет МарсилийС великим войском, которое он собралИ разделил на двенадцать отрядов.Сверкают каменья и золото шлемов,И копья, и знамена,И щиты, и узорные брони.Семь тысяч рогов трубят наступленье.Какой шум по всей стране!И молвит Роланд: «Оливьер, товарищ, брат,Ганелон-изменник поклялся в нашей смерти.Его предательство теперь очевидно.Но жестоко отмстит ему император.Будет сильная и жаркая битва:Ибо никогда еще не видано такой встречи.Я буду рубить моим Дюрандалем,А вы, товарищ, рубите Альтклэром.По многим землям мы обнажали их;Столько побед одержано ими!Пусть же не поют про нас недобрых песен». СХХVII
Когда французы увидали столько язычников,Что все поле повсюду покрыто ими,Стали звать Оливьера и РоландаИ двенадцать пэров, чтобы те их защитили.Архиепископ сказал им тогда свое мненье:«Синьоры бароны, не смущайтесьРади Бога, не побегите,Чтобы добрые люди не пели плохого.Лучше умереть, сражаясь.Весьма возможно, что нас ожидает смерть.Дольше этого дня нам уже не прожить.Но за одно я могу вам поручиться:Святой рай будет вам отверст,Завтра вы воссядете там среди Невинных» [63] .После этих слов франки приободрились.Они пришпорили вперед быстрых конейИ воскликнули все разом: «Монжуа!»63
Разумеются младенцы, избитые Иродом, особо чтимые в Средневековье, как первые мученики за Христа; к ним приравнивались христианские воины, на брани убиенные.
СХХVIII
Король Марсилий – коварный король.Он молвил язычникам: «Послушайте меня:Граф Роланд чудовищной силы,Кто захочет его одолеть – потрудится много:Для победы, я думаю, мало двух битв.Если вы согласны, дадим ему три битвы.Десять наших отрядов станут против французов.Другие же десять останутся со мною.Вот тут-то Карл потеряет могуществоИ увидит Францию покрытой великим позором!»Он передал Грандонию златокованое знамя,Чтобы вести его воинов против французов:«Он облек его королевскою властью». СХХIХ
Король Марсилий остался наверху горы,Грандоний же спустился вниз, на долину:Значок его прибит тремя златыми гвоздями.Крикнул он: «На коней, бароны!»Тысячи рогов затрубили звонкогласных.Сказали французы: «Господи Отче, что нам делать?На горе пришлось нам увидеть Ганелона!Это он нас изменнически продал.К нам на помощь, двенадцать пэров!»Тогда архиепископ ответил им:«Добрые рыцари, сегодня вы получите честь —Бог даст вам венки и цветыВ раю посреди блаженных.Но трусам не будет там места».Французы отвечали: «Мы исполним все.Скорее помрем, чем станем изменниками».Они подогнали коней золотыми шпорамиИ устремились на проклятых злодеев. СХХХ
Король Марсилий разделил свое войско:Десять отрядов оставил при себе,И вот остальные десять несутся в бой.Французы говорят: «Боже! нам будет гибель!Что станется с двенадцатью пэрами?»Архиепископ Турпин отвечает им первый:«Добрые рыцари, вы угодны Богу,Ныне украситесь вы венками и цветами;Упокоитесь на святых цветах рая.Но трусам же вовеки не войти туда».Французы отвечают: «Мы не отступим.Если на то воля Божия, да будет так.Мы станем сражаться с врагами.Мало нас, но отваги в нас много».И, пришпорив коней, грянули на язычников —И вот французы и сарацины в схватке. СХХХI
Был там некий сарацин из Сарагоссы —Полгорода ему принадлежит.To Климорин, но он совсем не витязь.Он принял клятвы графа Ганелона,По дружбе лобызал его за то в уста;Он даже дал ему свой меч и карбункул.«Великая страна, – сказал он, – покроется позором:У императора отнимется венец».Он сидит на коне, что зовется Барбамуш,Что несется быстрее сокола и ласточки.Он пришпорил его, опустил поводаИ наносит удар Анжелье-гасконцу.Ни броня, ни щит не могли его защитить:Вонзилось ему в тело копьеС такою силой, что острие прошло насквозь.С размаху он мертвым кинул его наземь.Потом кричит: «Ловко их побеждать:Бейте, язычники, прорвите их строй».Сказали французы: «Боже, как жаль храбреца!» Поделиться с друзьями: