Чтение онлайн

— Я не упрямый. Мне просто неинтересно разговаривать с этим мудаком.

— Этот мудак — твой лучший друг.

Эй Джей закатывает глаза.

— Он трахал мою девушку. От этого не отмыться, Блейк.

Я вздыхаю.

— Можно попробовать.

— Или я могу двигаться дальше, — ухмыляется он, проводя большим пальцем по моему обнаженному плечу. Я сняла толстовку, как только мы пришли, потому что в баре было слишком жарко, но под ней на мне была очень откровенная майка, по которой сейчас скользит голодный взгляд Эй Джея. — Хочешь помочь мне двигаться дальше?

— Ты слишком много выпил.

— Нет, я выпил достаточно. — Его голос становится хриплым. — Достаточно, чтобы сказать, что я могу нагнуть тебя над этим столом, если ты только скажешь «пожалуйста».

— Господи, Эй Джей.

— Что? — Он моргает с невинным видом.

Меня охватывает раздражение.

— Это не ты.

— Ты ошибаешься. — Он откидывается назад, разводя руки и ухмыляясь так, будто владеет всем этим баром. — Это именно я. И я забыл, как это весело — быть собой.

— Что весело? Трахаться направо и налево, как в старшей школе?

— Да.

Я изучаю его, пытаясь разглядеть браваду в его улыбке или, может быть, пустоту в глазах, но ничего не вижу. Он выглядит искренне самодовольным. Довольным тем, что возвращается к статусу бабника.

Его рука касается моего бедра под столом, и я отмахиваюсь.

— Я не поеду с тобой домой, Адам, — говорю я, называя его полным именем, чтобы он понял, что я не шучу.

— Жаль. Было бы горячо.

Пожав плечами, он делает долгий глоток пива, затем хватает телефон и принимается листать приложение для знакомств, пока я, блять, сижу прямо рядом с ним.

Жизнь коротка

Поезд из Бостона в Трентон идёт почти пять часов. На самолёте было бы гораздо быстрее, но я хотела использовать это время, чтобы спокойно поработать над курсовыми. Одна из них — об изобретении радио, его истории и влиянии на современные медиа, — что напоминает: мне нужно написать Спенсерам и согласовать мой визит в Нью — Йорк в следующем месяце.

Наконец — то я снова чувствую себя нормально. Гормоны в порядке, депрессия прошла. Конечно, тяжесть в животе никуда не делась, но, по крайней мере, я больше не рыдаю каждые пять секунд. Если поездка в Трентон пройдет хорошо, может быть, мы с Маленьким Спенсером запишем продолжение истории о Дарли. Кто знает. Может быть, я всего в двух часах и тридцати восьми минутах от разгадки тайны.

Я еду на поезде до самого Нью — Джерси, и все, что у меня есть, — это адрес. И по — прежнему нет номера телефона, электронной почты или какого — либо другого способа связаться с владельцами дома. На этой неделе я даже позвонила в округ Мерсер и умоляла женщину на том конце провода передать сообщение жителям дома 1229 по Сикамор — лейн. «Просто скажите им, чтобы они мне позвонили», — умоляла я, на что она ответила: «Эм, да, мы так не делаем».

У меня было два варианта: отправить письмо, что могло обернуться многодневным ожиданием ответа или его полным отсутствием. Или сесть на поезд, постучать в дверь и посмотреть, что будет.

В худшем случае я сделаю курсовую в поезде.

В лучшем — Долли и Рэймонд действительно живут в этом доме, и я получу ответы на свои вопросы.

Когда мы подъезжаем к станции, я убираю ноутбук в чехол и кладу его в сумку. Выйдя из здания, я сажусь на заднее сиденье такси и смотрю в окно на проносящийся мимо оживленный город Трентон. Дом 1229 по Сикамор — лейн находится в районе Хиллсайд, который, как показывают мои исследования, довольно престижный. Это хороший знак, поскольку Рэймонд Локлин из богатой семьи.

Такси останавливается перед большим домом в тюдоровском стиле с просторной лужайкой перед домом и гаражом на три машины. Я рада видеть машину на подъездной дорожке. Надеюсь, это значит, что кто — то дома; иначе я собираюсь устроить лагерь на крыльце как сталкер.

Я понимаю, что это была... очень плохая идея.

Ради исследования я делала всякие нелепые вещи, например флиртовала с Кайлом, чтобы убедить его покопаться в старых пыльных коробках. Но однодневная поездка в другой штат ради посещения дома, жители которого могут быть даже не связаны с этой историей?

Это перебор даже для меня.

И всё же, как бы далеко я ни зашла, как бы экстремально это ни было, это напоминает мне о словах Уайатта о том, как сильно ему нравятся мои чудачества. О том, что мое хобби не глупое, а страстное.

И все же я чувствую себя немного глупо, неловко стоя на крыльце и звоня в дверь. Мой пульс учащается, когда я слышу шаги за дверью. Затем дверь распахивается, и на пороге появляется женщина. Пожилая женщина. Я не сильна в определении возраста, но, судя по всему, ей под семьдесят. Тоже хороший знак. Дарли умерла пятьдесят лет назад, а ее сестре тогда было девятнадцать, так что сейчас Долли шестьдесят девять.

— Могу я вам помочь? — спрашивает она с вежливой улыбкой.

— Эм... возможно? Вы случайно не Долли Галлахер? То есть Локлин. Долли Галлахер Локлин.

Ее улыбка меркнет, в глазах мелькает подозрение. Но она не хлопает дверью. Напротив, в ее голосе слышится любопытство, когда она говорит:

— Да, это я. А вы кто?

— Блейк. — Я смущённо улыбаюсь. — Блейк Логан. Я студентка Брайарского университета в Массачусетсе. Я надеялась задать вам несколько вопросов. О вашей сестре, — уточняю я.

Теперь её глаза сужаются.

Боже, как неловко.

— Знаете что? Мне очень жаль, — говорю я, чувствуя, как мои щеки пылают. — Я только что поняла, насколько это глупо и бесцеремонно. Мне не стоило вот так врываться, но я не смогла найти номер телефона или адрес электронной почты. По электронной почте было бы намного лучше.

Думаю, мой нервный лепет развеял её опасения, что я пришла её убивать, потому что она тихо смеётся и открывает дверь шире.

— Почему бы тебе не зайти, дорогая? Хочешь стакан воды?

— Да, пожалуйста. — Я смотрю на тротуар и показываю водителю такси большой палец. Он ждал моего сигнала, чтобы уехать.

Внутри я снимаю обувь по её просьбе и следую за ней по широкому коридору в большую кухню с небесно — голубыми шкафчиками и кедровым столом у окна, выходящего на ухоженный задний двор. Этот дом не такой роскошный, как особняк Локлинов на скале над озером Тахо, но все равно чертовски хорош.

— Какой великолепный двор, — говорю я ей.

— Спасибо! Мы с Рэем сами занимаемся садом.