Чтение онлайн

— Фелемонии я дала очень сильное средство, думаю, она проспит теперь до завтрашнего утра. Вы уж постарайтесь ее не будить, — осторожно попросила женщина, наблюдая с каким аппетитом эта парочка набросилась на приготовленные ею блюда. — Эти разбойники… Наверняка они приехали в эти края из-за арены, сколько лет я тут живу и ничего такого, — она судорожно всхлипнула и сделала большой глоток из своей чаши, по всей видимости, внутри там был не совсем чай. — Все вокруг будто с ума посходили. Даже мои вот! Сколько бы я не отговаривала своего мужа…

Варон слушал ее в пол уха, он набивал свой живот, будто бы это был последний обед в его жизни. Давненько он не ощущал настолько сильного голода. Он заметил, что и Греттель на этот раз не брезгует рамками приличия, она только и успевает, что запихивать в рот новый кусок, после того, как прожует старый. На ее подбородке и губах скопились крошки и следы от козьего молока.

— Как же мне теперь быть? Как же мне теперь…

— Спасибо вам большое, — спустя некоторое время проговорила Греттель, отодвинув от себя пустые тарелки. — Вы очень помогли нам.

— А вы спасли мою дочь! Мою Фелемонию! — всхлипнула та и вдруг вопросительно уставилась на Варона. — Как же вы…так справились? Мне сказали, что их было человек десять, — юноша лишь молча покачал головой.

— Разбойники были пьяны вашим вином и расслаблены, думаю, это и сыграло нам на руку, — поспешила ответить за него Греттель.

— А вы ведь… Вы попали к ним раньше или?..

— Нас привели туда стражники. Караульный Эзимгарда был замешен во всем этом не меньше, чем сами головорезы. Но они же и повесили его, у разбойников нет никакой чести.

— Стражники?! — женщина в страхе закрыла рукой рот. — Стражники Эзимгарда?

— Да, одного звали Хорул. Но наверняка были и другие.

— Хорул, — та несколько раз повторила его имя, будто пытаясь что-нибудь вспомнить о нем. — Как так… Что же мы сделали им? Что им сделала моя малютка?! А мой бедный муж?!

Варон резко встал из-за стола, прервав тем самым причитания встревоженной женщины. Он поклонился, чтобы выразить свою благодарность, а после приказал Греттель следовать за ним.

— Вы уходите? Уже?

— Д..да, — девушка чуть замялась, на самом деле ей очень хотелось провести ночь у теплого очага. — Нам нужно в путь. Мы и так надолго задержались.

— Но вы же… Вам бы умыться и отдохнуть хотя бы! Да и эта рана на плече. Желательно бы еще нанести крептуанскую смесь, это так работает, иначе толку мало и… — она попыталась встать, но от выпитого алкоголя или же от волнения, ее сильно шатнуло в сторону, Варон чудом успел подхватить ее за руки. — Ой! Боги!!

В одной из соседних комнат вдруг послышался шум, может быть от их разговоров проснулась и Фела?

— Прошу, останьтесь на одну ночь. Моя девочка, ей будет приятно увидеть вас и еще раз поблагодарить, — женщина умоляюще смотрела на них обоих. — В комнате моего покойного отца я всегда навожу порядок. Там чисто и тепло, там никто не потревожит вас. Хотя бы одну ночь.

На этот раз и Греттель вопросительно взглянула на своего спутника. Решение было за ним. Немного поразмыслив, тот все же кивнул, всего одна ночь, Ярмал может и подождать.

— Я сейчас, проведаю Фелемонию и вернусь к вам. Пару минут, — отчего-то женщина стала выглядеть еще более рассеяно, чем прежде, она буквально выбежала из кухни, тихонько прикрыв за собой дверь.

Греттель в это время спрятала в карман недоеденный кусок сыра.

— Не смотри на меня так! — шикнула она. — Все это накрыли для нас с тобой, и какая разница, съем я это сейчас, или же завтра к обеду?

Женщина вскоре вернулась к ним, неся за собой чистые простыни и одеяла.

— Этого должно хватить, в это время года ночи не такие холодные, — тихонько пробормотала она себе под нос.

«Да, все так, если только ты спишь не на улице», подумал про себя Варон, зайдя в довольно просторную комнату, которую им вежливо предоставила хозяйка этого дома.

— Тут как раз есть место для вас двоих, — продолжала она, взбивая старые подушки. — Раньше эта комната принадлежала моему отцу, а до этого и деду. Мы думали оставить ее для внуков, но… Фелемония так боится призраков, она думает, что дед тут до сих пор где-то. А теперь и отец. О, Боги! О великий Антару!

Греттель вдруг, посмотрев в окно, кое-что вспомнила и тут же хлопнула себя по лбу.

— Мы привязали там наших лошадей! Могу ли я где-нибудь напоить их и, может быть, раздобыть сена или сухих яблок?

— Сена? А? Что? — женщина словно опомнилась и принялась усиленно кивать. — Да, да, муж хранил кое-какие запасы. Пойдемте, я провожу. Или… Кто из вас?

— Животными займусь я, они меня лучше слушаются, — улыбнулась Греттель, передавая Варону оставшиеся простыни. — Даже не знаем, как вас отблагодарить.

— Что вы! Вы и так сделали многое. Для меня и для моей семьи.

Оставшись наедине с собой, шхун наконец-то смог снять сапоги и устало размять затекшие ноги. От неудобного катания на лошади он в кровь истер себе всю внутреннюю сторону бедра, может быть мазь поможет и в этом случае?

Если он ничего не путает, то вскоре следует королевский тракт, а там до Ярмала дней пять пути, но вряд ли его кляча выдержит подобный темп, да и с таким седлом Варону самому придется несладко. Зря Греттель оставила под залог так много денег, продавец явно ее надурил, эти кони стоили бы им раз в пять дешевле, если бы они пришли туда в более богатой и чистой одежде, но… Шхун и вовсе не смог зайти в город, поэтому если и есть кого винить, так это только себя.

— Ну и запашок! — хихикнула Греттель, брезгливо поморщившись от вида грязных сапог.

Из-за всех этих размышлений Варон не заметил, когда это она успела войти в комнату. И то, что мать Фелы была в этот раз не с ней, не могло его не радовать. Ничего не ответив, он продолжил заниматься своими делами.

— Не знаю как ты, а я дико устала, — раздевшись, Греттель тут же юркнула под прохладные простыни, но тем не менее, закрывать глаза она так и не спешила. — Я вот что думаю, — тихо проговорила она. — У них было все для счастливой жизни, я имею ввиду, жили они не бедно, у них своя ферма, свой дом, часть виноградных плантаций также принадлежит этому маленькому семейству. В конце концов, они любили друг друга, была счастливая дочь…