Чтение онлайн

— Но Варон! У нас нет денег даже на ужин, не то чтобы на достойный ночлег. Неужели ты хочешь снова спать в лесу? А если опять нападут разбойники?!

— Мало вероятно.

— Да и к тому же, — не унималась та. — Вдруг мать Фелы пожелает послушать и нашу версию, о том, как ты… Расправился с убийцами ее мужа.

— Это не сказки на ночь, и не стоит их никому пересказывать, — сухо ответил тот, но все же подумал, что провести ночь под крышей было бы и правда хорошо, от холода у него то и дело сводило плечо.

— Тогда расскажу я, а ты просто кивай. Это же не трудно, ну, Варон? Да и для Фелы будет лучше, если она сумеет с нами попрощаться. Уйти вот так вот, словно мы все незнакомые люди!

— Мы и есть незнакомые люди, — Варон угрюмо смотрел в сторону заросшего дома. Вскоре из трубы повалил дым, видимо женщина нашла в себе силы разжечь очаг, чтобы поставить греть воду или незатейливый ужин. Внутри сейчас, должно быть, очень тепло. — Я бы зашел только если спросить какую-нибудь мазь или настойку…

— Вот и отлично! — Греттель забрала у юноши лошадей и повела их прямиком к дому. — Она будет рада. Ну, мать Фелы. Она желает тебя поблагодарить лично.

Внутри пахло творогом и свежим сыром. Варон невольно вспомнил о своем скудном ужине, который ему довелось вчера съесть, живот предательски заурчал. В следующий раз надо как следует закупиться провизией перед тем, как вновь отправляться в дорогу.

Мать Фелы, по-деревенски широкая женщина в чепце, встретила их на пороге, на ней не было лица, от того какие ужасные вести ей пришлось недавно услышать. Но все же, она держалась молодцом, разве что глаза были красные от слез. Она постаралась выдавить из себя улыбку.

— Вы… Тот самый? Вы спасли мою дочь? — ее голос дрожал от волнения, в руках она сжимала грязное полотенце, да с такой силой, что костяшки у ее пальцев болезненно побелели.

Варон с надеждой взглянул на свою спутницу.

— Да, это он убил всех разбойников. Как я уже говорила, мы и сами чуть ли не стали жертвами…

— Спасибо вам, юноша! — женщина поклонилась в ноги. — Они забрали моего мужа, но, если бы и еще дочь… Я бы не пережила. Клянусь, что такое пережить невозможно! Чем я могу вас отблагодарить?!

Греттель осторожно приобняла ее за плечо.

— Нам ничего не нужно, любой бы на нашем месте сделал тоже самое.

— Но, позвольте же! — не унималась та. — Хоть что-нибудь! За жизнь моей девочки, моей Фелемонии.

— Ну, мы немного проголодались в пути, как, впрочем, и сама Фела. Поэтому было бы здорово поужинать всем вместе, перед тем, как придет время попрощаться, — Греттель попыталась сказать это как можно осторожнее, но женщина все равно сломя голову бросилась на кухню.

— У нас есть перловка и немного сала, также мой муж разводит…разводил перепелок, уж очень любит их Фела. Боги мои, за что мне все это?!

Варон, мало было сказать, чувствовал себя неуютно, находясь в этом доме. Ему казалось, что он был слишком грязный для того, чтобы пройти куда-нибудь дальше порога, но Греттель буквально силой втащила его дальше внутрь.

— Говорила я ему, что дурная это затея. И дурные деньги. Кровавое вино, вот и поплатился за него кровью! — приговаривала женщина, раскладывая тарелки на стол. — Погиб сам, да и чуть нашу девочку с собой не увел. Мою дорогую девочку!

Усаживаясь за стол, Варон немного поморщился от резкой боли в плече, и, конечно же, это не скрылось от внимательного взгляда хозяйки дома.

— Можно мне осмотреть вашу рану? — спросила она, подходя к нему с левой стороны.

Юноша лишь пожал плечами, ему не очень-то хотелось снимать повязки за столом, но возразить он не мог. Эльвраты не умеют говорить — это общеизвестный факт. Фела была исключением, так, как и обстоятельства были исключительными. Сейчас же, лучше не привлекать к себе лишнего внимания и вести себя точно так же, как вел бы добропорядочный шхун.

— Ох, то, что прижгли рану — это хорошо. Но тут явно пошло заражение. Возможно попала грязь или чужая…кровь, — женщина судорожно сглотнула и удалилась куда-то в соседние комнаты. — Я сейчас! Сейчас.

— Извини, она просто волнуется. Сам подумай, — едва слышно сказала Греттель, отщипнув кусок белого хлеба себе в рот.

Варон, ничего не ответив, посмотрел на свой порез. Из него тонкой струйкой вытекал дурно пахнущий гной, достаточно белый — и это являлось не плохим знаком. И угораздило же ему так вляпаться. Хотя, если подумать, они тогда долго не спали, практически не ели, да еще это неприятное происшествие в Эзимгарде. Если бы Варон не был наемником, кто знает, смог бы он вообще сражаться? Как бы то странно не звучало, но именно благодаря суровым тренировкам Бруста, шхун еще мог выдержать все это.

— Вот, нашла! — женщина буквально вбежала в комнату, принеся с собой банку с каким-то серым порошком. — Мой отец, он раньше работал строителем, пока не умер в позапрошлом году. Он ремонтировал стены Розенхола, это сложно, но отец любил свою работу. Бывало то упадет, то ногу сломает, мы тогда и заказали у жрецов что-то от ссадин и ран. Ему очень помогало. Это вроде Горчаная Смесь или нам говорил этот господин, Вкапи…таруански..

— Катуруанская смесь, — поспешила поправить ее Греттель. — Она и правда помогает обеззаразить рану.

— Точно! Катаранская! — откупорив банку, она хотела было помочь юноше с его плечом, но в итоге, так и не решилась. — Вот, возьмите.

Варон показал жестом, что ему не мешало бы для начала отмыть рану от грязи и натекшего гноя.

— Ох, точно. Да, вон там, на улице, справа от двери стоит лохань с чистой дождевой водой. Там можно умыться.

Когда юноша вышел, она продолжила раскладывать на стол тарелки и чистые чашки, Греттель предложила ей и свою помощь, но та поспешила отказаться.

— Сегодня вы гости в моем доме. Да и в конце концов, я ведь вижу, что и вам пришлось нелегко.

Девушка, смущенно улыбнувшись попыталась прикрыть рукой опухшую часть своего лица. Варон вернулся спустя несколько минут, он не нашел ничего лучше, как перевязать рану старой, пропитанной потом и гноем повязкой.

— Ну что же вы, в самом деле! — женщина тут же дала ему чистое полотенце. — Возьмите-возьмите, у меня этих тряпок полно.

От вида вкусной еды постепенно начинало сводить живот. Шхун был несравненно рад, когда их, наконец-таки, пригласили к столу.