Чтение онлайн

– Наденька, наша девочка, сказала мне, что вас интересовала моя ворона. – Тут она вдруг хихикнула басом, и Дэн посмотрел на нее с удивлением. – Вас она вправду интересовала?

– Не столько она, – ответил полковник, – сколько открытая дверь на чердак.

– Грешна! – объявила Лидочка и покрепче уцепилась за его рукав. – Бывает, что забываю запереть дверь. Но мне прощают, мне все прощают, хотя, должно быть, меня давно нужно было бы уволить!

– Госпожа Арсентьева, в следующий раз, когда понесете обед вашей вороне, предупредите меня или майора Флеминга. И тогда у службы безопасности не будет к вам никаких вопросов.

– А сейчас есть? – перепуганно спросила Лидочка.

Дэн Уолш засмеялся.

– Я прошу прощения. Мне сказали, что меня ждут в баре.

– Так я провожу, с удовольствием провожу вас, господин полковник! – вскричала Лидочка, исполненная энтузиазма. – И все-таки, прошу вас, скажите! Я вне подозрений?

Уолш не мог и не хотел обсуждать с ней какие бы то ни было подозрения, и он промолчал. Он умел оставить вопрос без ответа таким образом, что собеседник понимал, что переспрашивать больше не нужно.

– Надежда просила, чтобы молодой человек непременно дождался вас. Он спрашивал ее, а она хотела, чтобы с ним переговорили именно вы, – произнесла понятливая Лидочка после секундного замешательства. – Я сама не знаю, но наш управляющий утверждает, что это сын нашего русского владельца, можете себе представить? У нашей сети два владельца, господин Фьорини и господин Вавилов. Управляющий просил вас предупредить, господин полковник.

Сын владельца отеля?!

Дэн Уолш моментально вспомнил досье, словно нужный файл открылся в компьютере. Сын не работает в отцовском бизнесе и не имеет к нему никакого отношения, из-за чего находится в постоянном конфликте с семьей. Ему тридцать два года, живет в Москве, служит в системе Министерства внутренних дел.

Выходит, русские докопались быстрее?! Выходит, им уже все известно?! Тогда почему молчит вашингтонское начальство?! Почему полковника не поставили в известность?

Или он наделал каких-то непростительных ошибок, и то, что его не поставили в известность, как раз означает, что он в немилости у самого высокого руководства в Вашингтоне?..

У высокого окна, выходящего прямо на памятник тому самому русскому царю, который, кажется, сослал декабристов или казнил брата Владимира Ленина, в общем, сделал что-то не так, сидела Надежда Звонарева и рядом с ней человек в джинсах и майке. Пиджак валялся рядом на красном плюшевом диване. На низком столике перед ними были разложены какие-то бумаги.

– Наденька, я привела к тебе господина Уолша, – пропела Лидочка. – Вот он! А я пока откланяюсь, вы не можете себе представить, сколько у меня дел!

Завидев Уолша, молодой человек поднялся, оказавшись неожиданно очень высоким, и Дэн его узнал. Фотографии были в досье, как и фотографии внучек сэра Майкла Фьорини и прочих родственников.

Надежда оглянулась и тоже поднялась. Вид у нее был растерянный.

– Дэн, – это майор Вавилов из Москвы, – представила она по-английски. – Он говорит, что с Катей Самгиной случилась беда. Сейчас, слава богу, все в порядке, но я решила, что лучше вам об этом узнать от самого господина Вавилова.

Уолш протянул ему руку.

– Здравствуйте, господин полковник.

Они синхронно показали друг другу удостоверения и улыбнулись улыбками голодных саблезубых тигров, примеривающихся к добыче.

– Вы говорите по-английски, майор?

– К сожалению, нет.

Дэн удивился:

– Но вы же говорите! И именно по-английски.

– Не настолько хорошо, чтобы вести на нем беседу.

– Я могу переводить, – встряла Надежда.

Дэн не садился, и московский майор не садился тоже, они словно оценивали друг друга, сцепившись глазами, и никак не могли оценить. Надежда переводила взгляд с одного на другого.

Подлетела официантка Галя, спросила, что подать, отошла, оглянулась. Все остальные официантки и бармены что-то делали возле стойки, на которой стоял компьютер и лежали салфетки. Как видно, занятие у них было очень важное и нужное, потому что по местам никто не расходился. Гале крупно повезло, ее выбрали курьером, и она прибыла с новостями потрясающими, сногсшибательными!..

– Прошу садиться, – сказал наконец Уолш, и они чинно расселись. – У вас ко мне какое-то дело, майор?

Напряжение не отпускало. Дэн перестал понимать происходящее, и это было скверно.

– У меня нет. Надежда решила, что наши криминальные дела имеют к вам какое-то отношение, но я не знаю, что вас может заинтересовать.

– Мы звонили в Москву, когда проверяли связи госпожи Звонаревой, но нам так и не удалось переговорить с ее подругой.

– Вы говорили со мной, – буркнул Максим Вавилов. – Почему-то называли Катей.

– Простите?..

– Ничего.

И они опять замолчали.

Солнце лилось в высокие чистые окна, в баре было пусто, если не считать взволнованной стайки официантов и барменов. Красные маркизы трепетали на ветру, и плотная тень от них ложилась на горячий асфальт. Купол Исаакиевского собора сиял, и золотые буквы сияли тоже – «Храм мой храм молитвы наречеца».

Надежда объясняла Дэну, что означает эта надпись, а он позабыл. Нужно будет спросить еще раз.

– Екатерина Самгина стала свидетельницей убийства, – сказал Максим Вавилов, приняв решение.

Собственно, скрывать ему было нечего. Он крайне неуютно чувствовал себя в отцовском отеле, да еще в компании какого-то большого американского начальника, похожего на всех кинематографических персонажей чохом, но работа есть работа!.. Пусть это будет… ну как бы определение круга знакомых свидетельницы Самгиной. Вот как!..

– Убийство странное, не бытовое, не уличное. У нас до сих пор нет никаких идей, кто и зачем замочил того типа! Даже личность не установили! Переведите ему, пожалуйста.

– «Он» понимает по-русски, – заявил Уолш. – Но тоже не все. Замочили – значит, налили воды? Труп был мокрым?

– Это на жаргоне значит – убили, – пояснил Максим Вавилов, совершенно не смутившись. – Свидетельница вызвала милицию и остановила мотоциклиста, боялась одна остаться возле трупа. Как только мы подъехали, мотоциклист сразу уехал.

– Вы его нашли?

– Нашли. Пока мы осматривали труп, свидетельница попросилась подняться в квартиру. Она нашла труп у своего подъезда. В подъезде ее пытались задушить и не задушили только потому, что на ней была такая… штука с жестким воротником, похожая на шинель.

Дэн слушал, навострив уши.

Между колоннами пробежал совершенно несчастный управляющий и скрылся в белом зале с колоннами.

Сегодня у него ужасный день, подумала Надежда. Мало того, что кто-то бродил ночью в охраняемой зоне, так еще и сын владельца пожаловал!.. Ну если Таня Наумова не врет, конечно. Впрочем, этого самого сына видели только управляющий и Таня, а она поклялась, что это он.