Чтение онлайн

И Лидочка скоро будет на месте, и Пейсахович, и доктор Трутнев, и Таня Наумова! А Люба Глущенко сегодня дежурит, сегодня ее смена, самая спокойная и благополучная из всех смен! Когда дежурит Люба, в службе портье всегда все в порядке – гости довольны, паспорта зарегистрированы, машины отправлены в аэропорт встречать именно те рейсы, которые нужно! И Коля Саньков приедет и будет строить Надежде глазки, и Лари или Гарри, к которому уже все привыкли, с обезумевшим лицом потянет свои провода!

Жизнь – такая хорошая штука, вдруг подумала Надежда Звонарева, оглянулась по сторонам, пристроилась на широченные мраморные перила и – вж-ж-жик! – проехалась немного, соскочила, проверила, все ли у нее в порядки сзади, и чинно пошла в сторону ресторана.

Дэн Уолш, который наблюдал за ней сверху, весело подумал, что первый раз в жизни видит менеджера, который ранним утром катается в отеле по перилам, после того как в его доме было обнаружено подвешенное к люстре чучело!..

Его бывшая жена после такого происшествия несколько лет лечилась бы у психотерапевта и принимала успокоительное!

Нет, ему никогда не понять русских, и особенно женщин. Должно быть, русские женщины не укладывались в теорию Дарвина. Должно быть, они произошли не от обезьян, а от… может быть, от диких лошадей, которые так красивы и своенравны и которых так трудно приручить, но, если все-таки удается, они тянут за собой телегу или везут на спине хозяина и нежно тычутся трепетными ноздрями в жеребенка, который бежит рядом!

Именно эта женщина была похожа на грациозную гладкую лошадку, сорвавшуюся с коновязи и независимо взирающую на мир с некоторого расстояния, на которое ей удалось отбежать.

Тут Дэн Уолш ужаснулся, что думает о женщинах, вместо того чтобы думать о работе, и еще тому, что думает даже не о женщинах вообще – что было бы простительно для раннего утра! – а именно о Надежде Звонаревой.

Он привык всегда и во всем отдавать себе отчет, и на этот раз пришлось отдать тоже!

Он подошел к перилам и взялся за них обеими руками.

Итак, что происходит?..

То, что связано с отелем, ему приблизительно ясно. Откуда взялись ночные хождения по третьему этажу, пока неизвестно, но это станет понятно, как только обыщут все номера. Если те двое на пленке действительно имеют отношение к тому, что затевается в отеле, значит, скорее всего, в одном из номеров обнаружатся несанкционированные подслушивающие устройства или камера слежения.

Но, будучи человеком опытным, Дэн Уолш с вероятностью процентов пятьдесят считал, что те двое на третьем этаже могут и не иметь к готовящемуся акту никакого отношения. Он много лет проработал в службе безопасности и знал, что, когда в одной точке собирается сразу много людей, которые нервничают и находятся в непривычной для себя обстановке, ждать можно чего угодно.

В Мадриде в президентском номере застали горничную с фотокамерой. Вызвали морских пехотинцев и снайперов, потому что думали, у нее пистолет, замаскированный под фотоаппарат, а оказалась, ее сестра выходит замуж и свадебный кортеж как раз должен проехать по площади, а из апартаментов открывается самый лучший вид!

В Давосе на балкон залетел лыжник. Просто приехал на балкон, и все тут!.. Он катался по «черной трассе», не удержался на вираже, его выкинуло на другую сторону долины, где как раз и располагались отели, а президентский балкон выходил почти на спуск, и лыжник плюхнулся на него. Самое интересное, что он был жив и здоров, только растянул лодыжку и выкрикивал страшные немецкие ругательства, когда все те же морские пехотинцы тащили его с балкона.

Дэн Уолш умел отличать глупые случайности от реальных опасностей, и за это его особенно ценили в службе безопасности. Ведь самое главное в их работе, кто бы и что бы ни говорил о тупых американских военных, которые склонны проверять отпечатки пальцев даже у грудных младенцев, – это не запугать окружающих своей бурной деятельностью, а уметь увидеть тех, кто опасен, а кто нет. Какие действия персонала или окружения можно считать подозрительными, а какие просто являются следствием чьей-то глупости, недальновидности или непонимания!

Помимо всего прочего, он еще знал нечто такое, чего не знал даже майор Флеминг, а это очень важно.

То, что кто-то из персонала отеля готовит преступление, тоже совершенно ясно. Пока Уолш еще не понял, кто это, но у него есть время. Не слишком много, но есть.

Итак, с этим понятно. Что дальше?..

Совершенно не ясно, что происходит вокруг госпожи Звонаревой и кто это затеял.

В отеле у нее есть несколько близких людей, и она сама это признала. Есть Лидия Арсентьева, которая считается ее другом, и есть швейцар со сложной русской фамилией, который тоже входит в число доверенных, и еще, пожалуй, бывший муж. Доктор, управляющий, госпожа Глущенко из ее службы, господин Саньков, подруга, уехавшая в Москву, соседка по дому, которая хорошо осведомлена о ее жизни, – менее близкие, но тоже входящие в этот круг. И всех придется проверять. Кроме того, пристальное внимание службы безопасности к госпоже Звонаревой и возня вокруг нее должны мешать еще и тому человеку, который готовит кое-что посерьезней привешенного к потолку чучела!

В конце концов, именно она нашла пистолет!

Значит, тот человек наверняка попытается избавиться от нее, и сделает это как можно быстрее и как можно незаметнее.

Вот здесь, пожалуй, следует поторопиться. Противнику ждать некогда. Он остался без оружия, а есть ли у него возможность быстро и безопасно доставить в отель еще что-нибудь, неизвестно. Он раздражен и зол – именно на Звонареву, которая реально ему мешает.

Дэн Уолш хлопнул ладонью по перилам. Ну вот и отлично! Вот и нашлось объяснение тому, зачем он занимается делами этой русской! Все затем, чтобы через нее выйти на предполагаемого члена группировки, затеявшей кино под названием «Убить президента»! Он станет охотиться на Надежду, а Дэн в этот момент будет охотиться на него самого!

Ему было немного неловко перед самим собой за то, что так глупо ищет повод, и он от души радовался, что повод у него есть – вполне реальный, вполне тянущий на повод! По крайней мере, для начальства.

Тут он снова ее увидел – она поднималась к нему с подносом в руках.

– Я сварила вам кофе, – хвастливо сказала она, приостановившись, и опять стала сосредоточенно подниматься. – Вы наверняка хотите!

– Хочу.

На подносе был серебряный кофейник, чашки в голубую клетку, сахарница, лимон и еще что-то вкусное под салфеткой.

– Это Эльвира Александровна прислала, – сказала Надежда, поравнявшись с ним, и кивнула на салфетку: – Только что испеклись. Вы едите пироги?

– Конечно.

– А пьете кофе с кофеином?

– И еще с сахаром и сливками.

– У нас первый управляющий был итальянец и страшный осел, – сказала Надежда, пристраивая поднос на малиновую банкетку возле лифта. – Давайте прямо здесь сядем и выпьем кофе! А второй был американец, и…

– Тоже осел?

– Нет, он как раз был ничего. Но он не пил кофе с кофеином! И спиртного совсем не пил, все только колу. При нем наш ресторан с русской кухней освоил бургеры и картофель фри. И еще он все время принимал пищевые добавки, и однажды наши девчонки ему их подменили.

– Зачем?

– Ну, не знаю. Пошутили, вот зачем!

– Отлично, – похвалил Дэн Уолш.

– Они нашли у доктора Трутнева похожие таблетки и насыпали в его флакон. И он месяц вместо пищевых добавок принимал три раза в день валерьянку и чувствовал себя прекрасно! А весь отель над ним хохотал. А теперь у нас вообще отличный управляющий. Ирландец. Ирландцы похожи на русских.

– Я ирландец.

Надежда вытаращила глаза.

– Не может быть!

Он пил кофе, ел пирог и улыбался. Он вообще хорошо улыбался – иногда только глазами, и это было привлекательно и очень странно: веселые глаза и совершенно серьезное лицо.