Петля
Шрифт:
– Постойте, - не понял я. – Но даже на медузу можно купить, э… банок сто тушенки!
– Согласен, - улыбнулся Доктор. – Гораций и не жалуется на недостаток аппетита…
– А не слишком ли подозрительно?
– Ну, он же не ест все консервы в Баре. Отойдет подальше от «Ростка» и съест. А выглядит, будто он месячный запас купил. Мало ли куда собрался.
– Все-то у вас продумано, Доктор…
– Так и живем.
Пока мы с Доктором мило беседовали о рационе ручного излома, Фотограф уже съел свою порцию и смиренно ждал чего-то.
– Фотограф, можешь побродить по дому. В гостиной есть телевизор и DVD-плеер. Полка с фильмами рядом, советую ознакомиться с кинолентами Тарковского. Или можешь погулять по Болоту. Только с бочагами осторожнее.
– Я лучше телевизор посмотрю, - смутился Фотограф. – Как, вы говорите?..
– Тарковский.
– Ага, точно.
Он удалился.
– А кто такой этот ваш Тарковский? – поинтересовался я.
– Стыдно не знать, - укоризненно посмотрел на меня Доктор, разливая чай по чашкам. – Среди всего прочего, этот замечательный режиссер снял фильм под названием «Сталкер».
– Ну, и до нас Голливуд добрался, значит.
– Феникс, Феникс… во-первых, Тарковский не имеет ровно никакого отношения к этому вашему Голливуду. А во-вторых, фильм был снят более тридцати лет назад. И вы называетесь сталкерами именно из-за Тарковского. Ну, вернее, не только и не столько из-за него. В общем, неважно. Не хватало мне еще искусствоведческий монолог произнести. Но если тебе интересно, найди сборник Стругацких и почитай. Полка с книгами тоже в гостиной.
А я и вправду заинтересовался. Залпом выпив чай, я отправился в гостиную. Фотограф комфортно расположился на диване и наблюдал, как трое мужчин, стоя за барным столиком, разговаривают на вечные темы.
– Слушай, Феникс, не поверишь, как называется этот фильм…
– Поверю, - улыбнулся я. – «Сталкер», а?
– Точно!
Я подошел к книжному шкафу и присвистнул. Ничего себе у Доктора библиотечка! Я стал изучать корешки книг. Большинство авторов были мне знакомы. Маркес… Брэдбери… Уайльд, Генри… Пушкин, Борхес… Нелогично расставлено. Ага, а вот и Стругацкие! Что ж, почитаем. Но сначала… Чуть не забыл даже.
Доктор все еще видел за столом и ел сдобную булочку, запивая чаем. Телевизор работал – забитый парень ехал в машине и стрелял в толстого мужика с сигарой и в лимузине.
– Вот он, ваш Голливуд, - протянул Доктор. – Красиво, зрелищно, но абсолютно бессмысленно. Хочешь булочку?
– Нет, спасибо.
– Хотя, конечно, в чувстве стиля тем, кто это снимал, не откажешь.
– Доктор…
– Слушаю тебя.
– Вы ничего не слышали о некоем Яндексе?
Доктор ухмыльнулся:
– О ком?
Надо же, не ожидал.
– А чего ты смотришь-то так? У меня Интернет есть, если что.
– Ну, да… так вы слышали?
– Нет, вроде. А должен был?
– На вашем Болоте ошивается осведомитель, называющий себя Яндексом. Мне нужно его найти.
– А… что-то такое припоминаю. Я встречал его около рыбацкой хижины.
– Чего-чего?
– Феникс, это же Зона! Удивляюсь твоему умению каждый раз всему удивляться, извини за тавтологию. Да, я тоже понятия не имею, что рыбацкой хижине делать на Болоте, хотя рискну предположить, что когда-то здесь было…
Я вежливо кашлянул.
– О, прости, Феникс. Ты же знаешь мою тягу к предположениям и…
– Доктор!
– Да, да. Яндекс. Рыбацкая хижина.
– А где она находится?
– Давай карту, я тебя отмечу. Вместе с аномалиями на пути, разумеется…
Я протянул ему карту.
– Узнаю свои вешки.
– Да, это ваша.
Доктор достал из кармана ручку (между прочим, «Паркер») и начал расчерчивать карту.
– Стругацких, я смотрю, уже нашел, - с улыбкой заметил Доктор, закончив отмечать аномалии.
– Да, интересно даже стало.
– Ну и правильно. Приобщайся к классике, - он бросил взгляд на телевизор. – Слушай, Феникс, а как это все снимается?
Я обернулся, потому что сел напротив Доктора и, соответственно, спиной к телевизору. На экране поезд, в котором забитый парень перестреливался с другим парнем, падал с моста.
– Что именно? – уточнил я.
– Ну, неужели целый поезд бросают с обрыва? Не верю я. Раньше для таких сцен, вроде, уменьшенные копии использовали, но ведь отличить хотя бы можно было от оригинала…
– Да тут то же самое, только еще дополнительно на компьютере дорисовывают. Чтобы как раз нельзя было отличить.
– На компьютере?
– Ну, да. Берется кадр и доводится до ума в графическом редакторе.
– Вон как… - покачал головой.
Интеллектуал он, конечно, но от жизни отстал… А вот интересно, сколько ему лет? На вид – не больше сорока. Но говорят, что на самом деле больше… Еще говорят, что он жил здесь еще до Первой катастрофы восемьдесят шестого года, да так и остался тут. Пережил и Вторую. В этом случае хотя бы объяснима его некоторая техническая неподкованность. Хотя в компьютере разбирается…
– Я в детстве хотел режиссером стать, - тихо сказал Доктор и замолчал.
Замечтался, наверное.
Я не стал ему мешать и осторожно ушел в столовую. Мы обедали прямо на кухне, потому что столовую Доктор использует, только когда принимает много гостей. Однако лавочки там весьма удобны, даже с подстилками, чтобы не жестко было. В эдаком доме, думаю, неплохо живется. Даже в Зоне.
Я еще думал пойти в гостиную, все-таки диваны, но там Фотограф «Сталкера» смотрит, а я люблю читать в тишине.
Книжка с хрустом открылась. Новая, Доктор за нее даже не брался. Не сомневаюсь, что он читал Стругацких - иначе не посоветовал бы мне - но тот экземпляр книги остался за пределами Зоны, а этот он приобрел для коллекции.
Когда-то я любил запах новой книги. Этот неповторимый аромат типографии. И «когда-то» было всего лет пять назад… Теперь же, когда у меня в Зоне и развлечений-то толком не осталось, кроме стрельбы в обиженных природой уродцев, вдвойне странно открывать книгу и быть первым, кто это делает. Задеваются важные струны человеческой души. Хотя где у души струны?..