Петля
Шрифт:
Вот почему я пообещал Полинке, что ухожу в Зону в последний раз.
Говорят, кто-то в Зоне действительно живет, а то, что было за Кордоном, называет «жалким существованием». Не знаю, не про меня. Скорее по привычке здесь бегаю. Страшная вещь – привычка…
4. Другой разум
Я редко видел сны. Чаще всего, закутываясь в одеяло или заползая в спальный мешок, я лишь проваливался в темноту. А потом наступало утро.
Не было снов и сегодня. Я проснулся от ощущения, будто мне капнули водой на щеку. Открыл глаза и потер щеку. Сухая… Опять капнуло – теперь на руку. Но на поверку и она оказалась совершенно сухой. Что-то меня глючит поутру…
Капнуло на плечо. Я посмотрел на потолок – ведь, кажется, капать должно откуда-то сверху? Если уж и свободное падение в Зоне пропадет…
В метре надо иной висела довольно крупная капля воды. Точнее, не совсем воды, а той ультрамариновой дряни, что плещется в бочагах. Цвет, во всяком случае, был соответствующий. Капля нахально упала мне на глаз. Проморгался – она вновь повисла надо мной. Я встал с твердым намерением поймать эту каплю и вышвырнуть куда-нибудь подальше из дома, но ультрамариновая бестия благополучно ускользнуло от моего выпада.
Как летает капля? На мгновение превратившись в полоску воды, быстро перемещающуюся в пункт назначения, она появляется там, где ей вздумается. И как, черт возьми, с ней бороться?
Стоп. Это ведь наверняка Доктор ее приютил. Я взглянул на часы с безголосой кукушкой - сломалась, видимо - что висели на стене комнаты, где я расположился. Полдесятого. Доктор вроде бы рано встает, так что можно…
– Доктор!..
…позвать его. Пускай усмирит.
Доктор вошел в мою комнату. Бодрый, веселый и, наверное, уже сытый, он явно пребывал в наипрекраснейшем расположении духа и благожелательно спросил у меня:
– Ты что-то хотел, Феникс?
А я из-за этой сволочи не с той ноги встал – да что там встал, вскочил! – и был не то чтобы очень зол, но, скажем так, раздражен.
– Хотел. Уберите эту бестию.
Капля попетляла в воздухе. Мне показалось, или она нарисовала не совсем приличный жест, обращенный ко мне?
– О, это Кап, не пугайся, - все так же благожелательно сказал Доктор.
– Еще бы я испугался. Она мне поспать не дала.
– Кап – это он, - совсем не обидевшись, поправил меня Доктор.
– Да? – саркастически переспросил я. – И когда же это у нас произошло половое разделение воды?
– Строго говоря, это не совсем вода. Я бы назвал Капа, позволь так выразиться, живой водой. Не знаю, как это звучит в мужском роде…
– Живая вода, - усмехнулся я. – Не пей из копытца.
– Напрасно иронизируешь. Как ты мог заметить, Кап действительно живой. И даже, как мне кажется, разумный.
– А по-моему - тупой, как пробка. Где ж в этой мелкоте мозги-то поместятся?
– Феникс, я тебя умоляю. Ты же общался с Бенито, ведь так?
– А причем тут он?
– При том, что, как выражался мой покойный друг, люди думают здесь, - Доктор ткнул пальцем себе в висок. – Но это не единственный способ мыслить.
– Это еще что значит? – мрачно спросил я, одеваясь.
– Это значит, что подобные Бенито и Капу порой могут подключаться к общему информационному полю планеты.
– А такое есть? – усомнился я.
– Ага. И вот там-то достаточно информации, чтобы философствовать так, как никто из людей просто-напросто не сумеет. Остается только научиться грамотно излагать мысли. Бенито умел, но не слишком хорошо. Кап вот, как видишь, неразговорчив. Жаль, я бы не отказался пообщаться с ним, а то Гораций не любитель длинных бесед и, к тому же, мыслит как мы с тобой.
– Вы что, хотите сказать, в этой капле больше мыслей, чем во мне?
– Ты несколько упрощаешь, но… да.
– А слушать она может? С помощью этого информационного поля? Она понимает, что мы сейчас говорим?
Капля мелькнула в воздухе, довольно убедительно изобразив человеческое ухо.
– Ну, вот тебе, кажется, и ответили. И все-таки Кап – это он. Я понимаю, что тебе сложно привыкнуть, но постарайся. Приятно было бы, обращайся я к тебе в женском роде, Феникс?
– Ладно, ладно, учту. А чего ж он разбудил меня, этот ваш умный… капля?
– Ему было скучно.
– А сейчас, что ли весело?
– Он нас слушает, - пожал плечами Доктор.
– А почему он все-таки… он? У него там что… отростки какие-то имеются?
– Пытаешься острить? Я не любитель скабрезностей. И могу тебе объяснить, чем капля-женщина отличается от капли-мужчины, но ты же не станешь слушать мои длинные речи, правильно?
– Э… вряд ли.
– Вот и хорошо. Ограничусь тем, что скажу: без хорошего микроскопа ты этих различий все равно не увидишь.
– Ну и не очень-то хотелось. Завтрак будет? – спросил я для того, чтобы сменить тему.
– В первый раз у меня, что ли? – глянул на меня, как на полоумного, Доктор. – Самообслуживание.
Я кивнул, из вежливости заправил кровать и проследовал на кухню. Почему бы нам не соорудить что-нибудь экстравагантное? Например… трехэтажный бутерброд?
Ну, не мастак я готовить, что уж тут поделаешь. Пошарив в холодильнике, нашел замечательные блинчики быстрого приготовления. Да это ж просто замечательно! Я позавтракал и снова уселся в столовой с книжкой.
– Что читаешь? – спросили у меня за спиной.
Я на автомате закрыл книгу, придержав страницу пальцем, и через плечо показал спрашивающему обложку, добавив:
– Стругацкие.
И уже потом, сообразив, что голос мне незнаком, обернулся.
Сзади меня стоял мужчина лет тридцати-тридцати пяти, одетый в потрепанный плащ серо-коричневого цвета. Подбородок был щедро усеян колючей щетиной – давно не брился, судя по всему. Нос выглядел так, будто его уже раз пять ломали. Мужчина, похоже, понятие не имел, что такое расческа, - волосы взлохмачены, хотя какие-то попытки их пригладить, видимо, все же делались. А его глаза, внимательно смотревшие на меня, были темно-зелеными и какими-то… странными, будто их обладатель немного не в себе.
– Ты кто? – глупо спросил я.
– Меня зовут Гораций.
Ах, вот оно что…
– Не пугайся, я излом, но никого не убиваю. Принципиально.
– Знаю, Доктор говорил.
– Это он меня научил.
– Чему? Не убивать-то?
– Да.
Я покосился на его левый рукав – он висел, пустуя, а левая конечность излома была спрятана за спиной, под плащом.
– Знаешь, похоже, будто у тебя левой руки нет.
– Так я и говорю сталкерам, если спрашивают, - излом немного помолчал. – Стругацкие…