Чтение онлайн

Я несказанно рад Вашему веселому настроению, о себе, однако, сказать того же не могу. Мне кажется, что по вечерам у меня поднимается температура, и настроение оттого прескверное. Собор, столь любимый твою раньше, теперь показался мне уродливым, и прелесть дев мудрых т дев неразумных Сабины де Стейнбах3 едва меня тронула. Вы совершенно правы, что любите Париж. К тому же это — единственный город, приятный для жизни. Где еще найдете Вы такие прогулки, такие музеи, в которых столько нами друг другу сказано, столько прочувствовано? Я хотел бы верить Вашим обещаниям — то есть тому, что мы возобно-

вим прерванную беседу так, будто разлуки и не было. Но я знаю, что меня ожидает. Я вновь натолкнусь на ледяную стену. Вы меня даже не узнаете. Однако ж я готов ссориться — это все-таки лучше, чем не ви доть Вас вовсе.

Прощайте.

Париж, четверг вечером, 1 августа 1844

Я не столь поэтичен, как Вы. X&tov supoSsln], иными словами, лоно земли *, невзирая на макинтош, оказалось еще холоднее Вас, и я подхватил насморк, но зла за то не держу. Я готов читать все, что Вы посоветуете и что Вам приятно. Сколько же всегда «но»! И как искусно умеете Вы выводить других и саму себя из состояния очарованности, какое им дано испытать! Я говорю «очарованности», и, без сомнения, напрасно: не могут же сурки наслаждаться таким состоянием. А Вы были одним из этих хорошеньких зверьков, прежде чем Брахма2 вдохнул Вашу душу в тело женщины. И, право, время от времени Вы просыпаетесь, но для того лишь,— как признаете Вы сами,— чтобы поссориться. Будьте же добры и великодушны, Вы умеете быть такою, как никто другой. Несмотря на дурное мое настроение я предпочитаю видеть Вас вполне равнодушной, нежели не видеть вовсе. Я ведь говорил Вам, что ботаника эта ровно ничего не стоит, но Вы желаете все делать по-своему. Я обнаружил вещи более любопытные, нежели сельские тропинки, но только еще более неприметные. Поверьте мне и, бросив в огонь все увядшие цветы, приходите собирать новые.

Прощайте.

97

Париж, суббота, 3 августа 1844,

Похоже, что, против обещаний Ваших, Вы уехали за город french leave *. С Вашей стороны это в высшей степени любезно. А я-то день за днем наивно поджидал от Вас какой-нибудь весточки. Себя исправить трудно. В случае — маловероятном — если Вы будете в Париже и — еще менее вероятном — если Вам было бы интересно присутствовать на заседании Академии надписей, у меня есть для Вас два билета \ Это ужасно скучно. А я покуда тружусь в поте лица над весьма нелегкой задачей2; к счастью, уже виден конец. Затем уеду на месяц и ли на два. Когда бы это вызвало у Вас угрызения совести или — что я бы предпочел — желание увидеться со мною, Вы скоро заставили бы меня забыть о дурном моем[ настроении.

98

Пуатье, 5 сентября 1844.

На письмо Ваше от прошлого месяца, ожидавшее меня здесь, я отвечаю так поздно не потому, что наказываю Вас,— как говорит Вам нечистая Ваша совесть,— за медлительность, с какой Вы собирались написать мне, За десять дней у Вас и мысли не возникло послать мне хотя бы строчку, и это очень дурно. Вы описываете наблюдения Ваши в Д... Сдается мне, что развлечений там у Вас хватает, и я не могу отделаться от мысли, что развлекаетесь Вы лишь тогда, когда появляется возможность пококетничать. Что же до меня, то с самого отъезда моего из Парижа я влачу унылейшее существование. Точно Одиссей *, я видел многих; людей города и обычаи. И все казалось мне уродливым до крайности. Кроме того, к удивлению моему и расстройству, несколько раз у меня случались приступы лихорадки, показавшие, сколь я сдал. Края эти, по-моему, самые плоские и малопримечательные во всей Франции,; правда, лесов тут довольно, равно как и громадных деревьев, и одиноких прогулок, где мне очень хотелось бы встретить Вас. Облик Ваш возни-кает теперь передо мною в тысяче мест, но всего более он связан для меня с парками и музеями. Если мысль, что я вспоминаю облик Ваш, и вспоминаю очень часто, доставляет Вам какую-то радость, знайте, что при той жизни, какую я тут веду, я Вас не забываю. Такое-то дерево напоминает мне о таком-то разговоре. И время я провожу, размышляя о наших прогулках. Я безмерно восхищен Скрибом 2, который заставил смеяться высоко добродетельную и неокатолическую публику, показав, чего стоит добродетель. В равной мере меня удивляет то, что рассказываете Вы о его исполнении. Раньше голос его скрипел, как немазанная телега. Надобно полагать, что академическая мантия придала ему уверенности 3; это и в меня вселяет некоторую надежду.

С самого отъезда речь свою я раскрывал от силы раза два, и если так будет продолжаться и дальше, я, право, сомневаюсь, что мне удастся переделать в ней хотя бы строчку. Я готов к тому, что в последнюю минуту с содроганием обнаружу, сколько глупостей умудрился пропустить. Пока я не поверну руля своего на Париж, трудно с уверенностью сказать, когда я вернусь. Если начальство не зашлет меня дальше, за Сент, я полагаю, что мы прибудем почти одновременно. Вот было бы счастье, когда бы мы могли увидеться прямо на другой день! Прощайте; пишите мне в Сент, я собираюсь вскоре до него добраться и пробыть там несколько дней.

99

Партеней, 17 сентября 1844.

Письмо Ваше, полученное мною в Сенте \ немного отвлекло меня от неприятностей, каких тут хватает. Я никак не мог решиться ввергнуть в отчаяние четыре тысячи моих соотечественников, которые посылали ко мне депутацию за депутацией и плели разные небылицы.

Женни Дакен.

Фотография. 1850-е годы

Автопортрет Проспера Мериме 1829 г.

Валентина Делессер.

Портрет Ораса Верне. 1852 г.

Проспер Мериме

Фотография 1855 г.

Госпожа Монтихо с дочерьми.

Портрет Кандида Блеза. 1837 г.

Коломба и ее брат Орсо. Акварель П. Мериме

Кошки на римской улице.

Иллюстрация к новелле П. Мериме «Переулок госпожи Лукреции». Акварель П. Мериме

Проспер Мериме.

Акварель Сесилии Делессер

Монах на лошади без головы.

Акварель П. Мериме

Проспер Мериме.

Фотография. 1850-е годы

Ашилъ Фулъд.

Гравюра с фотографии. Около 1850 г.

Эдвард Эллис.

Литография неизвестного художника

Антонио Паницци.

Портрет

Джорджа-Фредерика

Уоттса.

1866 г.

Ольга Лагрене.

Рисунок П. Мериме. 1860 г.

Цыганка.

Акварель П. Мериме

Молодая цыганка. Акварель П. Мериме

Женни Дакен.

Рисунок П. Мериме

Женни Дакен

°исунок П. Мериме

Графиня Кастилъоне.

Рисунок П. Мериме

Проспер Мериме.

Фотография. 1850-е годы

Наполеон III.Рисунок П. Мериме

Разрываясь между долгом службы и врожденной чувствительностью, я был глубоко несчастен. Наконец я выбрал решение наиболее мудрое и принялся изображать из себя проконсула. В ближайший год я не рискну и носу показать в Сенте. Очень приятно, что в Д... Вы вспоминаете Париж. А то я боялся, как бы Вы не забыли леса наши и будто эмалью покрытые газоны. Я, со своей стороны, что ни день, думаю о них все неотступнее, тем паче теперь, когда я на шаг уже ближе к Парижу. По всей вероятности я опережу Вас. И буду там самое позднее дней через десять, если, разумеется, не произойдет какой-либо непредвиденной случайности. А Вы? Вот что важнее всего. Быть в Париже без Вас покажется мне куда тяжелее, чем носиться по весям и долам, как я это делаю теперь. Вы не можете понять, какую я испытываю жажду Вас видеть. Сумеете ли Вы, захотите ли приехать проститься с достоянием Вашим на Левом берегу? Я стараюсь не думать об этом, но безуспешно. И готовясь, подобно Скапену, возвращающемуся из путешествия2, к неприятным неожиданностям, тщусь представить себе Your Ladyship 60 — закованную в непроницаемую броню статую, столь же злобную, сколь временами она передо мною предстает. Но напрасно — Вы всегда видитесь мне такою, какой Вы были в последний раз, когда мы так уютшь сидели на обломке скалы. Право же, я до некоторой степени в это верю, оттого хотя бы, что Вы дали слово, да и вообще мне никогда не убедить себя в том, что оба мы можем измениться после того, как наши мысли текли в таком единении. Если Вы собираетесь возвращаться, напишите мне в Блуа 3, где я скоро буду, или же после 25-го в Париж и скажите, когда самое раннее могу я Вас увидеть. Пишу я Вам из препротивного шуанского городка, сидя в отвратительной гостинице, где стоит адский шум. Все, что подают мне к ужину,, приправлено таким количеством волос, что я едва притрагиваюсь к еде. Сегодня, в Сен-Мексане, я встретил женщин с прическою XIV века, в корсажах почти того же времени, надетых на рубашку из грубого холста, застегнутую под горло, всю в складках, как у мужчин. Невзирая на пышность скрываемых этим костюмом форм, он кажется мне очаровательным. Я сегодня чуть не вывихнул руку и потому не в силах более писать.

Прощайте.

100

Париж, понедельник, сентябрь 1844..

В прошлый раз мы расстались в равной мере недовольные друг другом. Меж тем оба мы неправы, ибо винить надобно лишь силу обстоятельств. Самое лучшее было бы нам долго теперь не видеться. Совершенно очевидно, что мы не можем более находиться вместе без того, чтобы не рассориться в пух и прах. Оба мы желаем невозможного: Вы хотите, чтобы я стал статуей, я — чтобы Вы не были ею. И всякое новое доказательство»