Чтение онлайн

Мы считаем, что эти письма не только содержат неправомерное искажение фактов, ибо пытаются создать впечатление, что г-жа Рерих и я больше не связаны с нашим Институтом, основателями и членами Правления которого мы являемся, а я к тому же состою и почетным президентом, но они также подстрекают против нас наши Общества.

Поэтому я поручаю Вам посоветоваться с юристами и осведомить их о том, чтобы они приняли соответствующие меры, так как мы знаем, что эти письма имеют хождение в ряде стран, чем вводят людей в заблуждение.

Ущерб, который наносят эти циркулярные подметные письма, не поддается оценке.

Пожалуйста, дайте мне знать, что думают по этому поводу адвокаты и какие шаги они собираются предпринять, чтобы нейтрализовать причиненный вред.

Искренне Ваш,

Основатель, член Правления и почетный президент Мастер-Института Объединенных Искусств

31

Н. К. Рерих, Е. И. Рерих — З. Г. Лихтман, Ф. Грант и М. Лихтману

24 февраля 1936 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия]

№ 39

Родные З[ина], Фр[ансис] и М[орис], пошлем этою воздушною почтою сегодня же вместо завтра, ибо выпал большой снег и можно ожидать всяких почтовых задержек. Так, например, Ваша вчерашняя воздушная почта опять не дошла, и, судя по газете, она даже не прибыла в Карачи. Именно когда в каждой почте может быть столько срочного и нужного, тогда и всякие задержки произойдут. Посылаю на имя Зины официальное письмо — она поймет полезность таких официальных сношений о будущей деятельности Мастер-Института. Ведь не можем мы рассматривать самоуправство двух индивидуумов с их двумя соумышленниками как нечто, препятствующее идейной стороне Учреждения. Началось Учреждение без этих злоумышленников, и сущность просвещения не может быть нарушена никакими захватами, никакими присвоениями чужой собственности. Все подробности злоумышления крайне характерны. Ведь мы не получили никакого извещения о якобы нашем выбытии из состава Мастер-Института. Мы ведь получили лишь письмо за подписью Леви, в котором он говорит за себя и за своих двух соучастниц о прекращении всяких сношений с нами. Но какое же значение для общественного дела может иметь прекращение личных сношений трех индивидуумов? Нам неоднократно приходилось быть свидетелями, как в общественных комитетах рядом заседали лица, между собою не имевшие ничего общего. Совершенно естественно, что после присвоения чужих шер и из нас никто не может оставаться в личных отношениях с захватчиками чужой собственности. Какие же такие особые законные основы еще нужны, когда всем ясно, что принадлежавшие нам пятерым пять шер из семи оказались захваченными двумя. При этом не забудем, что шеры, самоуправно захваченные самим Леви, были им, по-видимому, переданы его жене. Значит, кроме захвата произошло еще злоупотребление чужой собственностью. Вообще, очевидно, очень многое переведено на имя жены Леви, и адвокаты должны учесть это обстоятельство.

Сегодня утром мы рассчитывали получить Вашу телеграмму в ответ на вопрос: было ли опровержение клеветы со стороны Департ[амента] и когда именно? Ведь это обстоятельство чрезвычайно нужно для сообщения его, в свою очередь, Ману, который, будучи в Дели, может встретиться с этим вопросом. Получив Вашу телеграмму о необходимости телеграфировать доверенность для вчинения исков за клевету, мы первоначально полагали, что это и есть ответ на нашу телеграмму, но потом по срокам поняли, что это нечто новое. На всякий случай прилагаем Вам копию письма американс[кого] миссионера Гонзела, живущего в Монголии, — он очень симпатичный человек, и по тону его письма можете видеть, что никакие злобные посевы ботаников[120], бывших от Деп[артамента], не влияли на порядочных людей. Опять вспоминаем — рыбак рыбака видит издалека, также удивляемся, куда могло деться письмо от 10 янв[аря], при котором были приложены наши данные о налогах за 1935 год. У нас имеется и копия его, и расписка в отправлении. Неужели оно вообще пропало, или эта бумага из него кем-то вынута? Надеемся, что о таксах адвокаты уже достигли положительных результатов. Теперь мы перед апрельскими сроками. Опять эти сроки суда совпадают со сроками некоторых выборов, наверное, это обстоятельство Вами замечено. Помните, как было недавно Сказано: «Не нужно бояться затрагивать большие имена»[121]. Очень интересно, в чем именно адвокаты усмотрели прямой состав клеветы, если они чувствуют возможность судебного успешного преследования. Какими же миллионами можно оценить порочение имени после почти полувековой деятельности?! Какими же миллионами можно оценить всевозможные убытки и ущербы, наносимые клеветниками?

Получены очень трогательные рождественские подарки от Филадельф[ийской] группы с трогательными записочками при них. Е. И. им ответит. Пожалуйста, лично сообщите Дабо, что я очень тронут его теплым дружеским письмом и что я, зная его высокую культурность, всегда и полагал, что он чутко знает, где истина и где настоящая духовная ценность. Конечно, и сам я ему напишу. Полагаю, что Уайтсайд, Маккаффери и другие из этой группы, будучи очень энергичными, также действуют во благо. Чувствуем, что в движении дела у Вас очень много нового. Также необходимо знать положение вещей с пианисткой, почему именно она не может более сообщать. Нельзя же предположить, что на оба Мемо[рандума] и на письмо не было бы никакой реакции. Даже просто по общечеловеческим отношениям нельзя предположить, чтобы такие обстоятельства оставались бы в небрежении бессердечно. Это было бы более чем легкомысленно. Пусть Франс[ис] узнает у Стратфорда, довольны ли они посланными отсюда прекрасными отзывами, ведь авторы их — очень выдающиеся люди. Итак — не сдаваться, помнить, что Иерофант зла беспощаден, но победа над ним при условии стойкости и единения — несомненна. Но победу нужно принять, ведь недостаток устремленности может отражаться на урожае. Шлем Вам и Амр[иде] наши лучшие мысли, всегда сердцем с Вами. Берегите здоровье.

Духом с Вами,

Р. и Е. И.

* * *

24 февраля 1936 г.

В 1921 году проф[ессор] Рерих в сотрудничестве с Зинаидой Гр[игорьевной] и Морис[ом] М. Лихтман основал в Нью-Йорке Мастерскую Школу Объединенных искусств, затем известную как Мастер-Институт оф Юнайтед Артс[122]. В 1922 году уже к утвержденному Правительством делу подошел г-н Хорш, и так Правление Института образовалось в составе: проф[ессор] Рерих — президент, М. Лихтман — вице-президент, г-н Хорш — казначей и Франсис Грант — секретарь. Совет Трэстис состоял из семи лиц: проф[ессора] Рериха, Е. И. Рерих, М. Лихтмана и З. Лихтман, Франс[ис] Грант, г-на Л. Хорша и Н. Хорш. Каждый из этих Трэстис, имея полный голос, владеет и одной шерой в общем деле. В том же году проф[ессор] Рерих основал Международный центр Искусств — «Корона Мунди», в котором много потрудился Св[ятослав] Н[иколаевич] Рерих[123].

В 1923 году, отъезжая через Европу в Индию, проф[ессор] Рерих назначил Президентом Мастер-Института г-на Хорша, сам оставаясь как Основатель, Почетный Президент и Трэсти основанных им Учреждений. Затем по предложению проф[ессора] Рериха основался «Алатас» — издательство, перешедшее затем в Издательство Музея, а сам «Алатас» остался за Г. Гребенщиковым. Уже в отсутствие проф[ессора] Рериха группою американских почитателей был основан Музей Рериха, в котором в настоящее время собраны более тысячи картин художника[124]. По дальнейшему предложению проф[ессора] Рериха предполагались Отделы Америк[анского] и Европейского и Вост[очного] Искусств. Затем около Музея Рериха образовалось Общество Друзей Музея Рериха, которое впоследствии переименовалось просто в Общ[ество] Рериха, имея отделы, самостоятельно работавшие в разных странах. Таким образом, в широких очертаниях выполнялась задача культурная и просветительная.

Письмо Ф. Сутро Е. И. и Н. К. Рерихам от 17 февраля 1936 г.

С 1923 по 1929 год проф[ессор] [Рерих] с Е. И. Рерих и с Ю. Рерихом совершили Средне-Азиатскую экспедицию, давшую более пятисот картин и научные наблюдения, которые были выражены в целом ряде печатных трудов и продолжают печататься[125] — как отдельными статьями, так и целыми книгами. Так, в настоящее время Ю. Н. Рерих закончил большой Тибетско-английский словарь[126] и работает над «Историей Средней Азии»[127], новые материалы для которой были также собраны во время указанной экспедиции. В 1928 году было положено проф[ессором] Рерихом и Е. И. Рерих основание Гималайского Института Научных Исследований[128].

В конце 1929 года, именно во время завершения нового здания Музея в Нью-Йорке, произошел всем известный неслыханный денежный кризис в Америке, затем бедственно отозвавшийся и по всему миру. Многие друзья Учреждений пострадали при этом кризисе, и, таким образом, деятельность Учреждений понесла огромный ущерб. Наступили массовые крахи банков и обесценение бумаг и недвижимой собственности. Держатели бондов здания Учреждений, естественно, также понесли ущерб вследствие общего падения цен. Стоимость квартир пала, налоги возрастали, и число безработных потрясающе умножилось. Об этом всеобщем бедствии достаточно известно, и возросшая задолженность Америки свидетельствует о размерах происшедшего. В связи с этим бедствием за время 1932-го до 1934 года происходила переоценка имущества и реорганизация Учреждений.

К 24 февраля 1935 года длительный процесс реорганизации закончился, причем по техническим соображениям здание, ранее носившее название Мастер-Билдинг, было предоставлено нашей основной организации — Мастер-Институту оф Юнайтед Артс, который и остался распорядителем технических вопросов. Такое распределение не только не нарушало общекультурную работу, но и являлось вполне естественным, ибо Мастер-Институт был старейшим Учреждением, основанным проф[ессором] Рерихом, и ныне вступил в пятнадцатый год своего существования.

Пятнадцатого апреля 1935 года совершилось в Белом Доме Вашингтона знаменательное событие, а именно 21 страною был подписан известный Пакт Рериха о Сохранении Культурных Ценностей. Сам проф[ессор] Рерих вместе с Ю. Рерихом в это время находился в Монголии, руководя экспедицией Амер[иканского] Правительства по изысканию сухостойких трав. Так по разным научным и художественным направлениям развивалась деятельность Учреждений.

В половине 1935 года проявились первые определенные знаки поразительного вольт-фаса, совершенного г-ном Хоршем и его супругой. Надо знать, что все семь шер Мастер-Института, принадлежавшие семерым Трэстис, были переданы ими на хранение г-ну Хоршу как казначею, заведовавшему всею финансовою частью Учреждений, в чем г-н Хорш выдал членам-Трэстис соответственные свои расписки. Уезжая в экспедицию, проф[ессор] Рерих дал и со своей стороны полную доверенность г-ну Хоршу. Итак, во второй половине 1935 года г-н Хорш без малейшего повода со стороны проф[ессора] Рериха и Трэстис самовольно объявил об исключении из состава Трэстис всей основной группы начинателей дела. Иначе говоря, г-н Хорш и его жена своими двумя голосами исключили пять человек, то есть коллегиальное начало было попрано, ибо нельзя же двумя голосами исключать пять основных участников и учредителей. При этом г-н Хорш, вопреки всякой очевидности, объявил, что он является единственным владельцем всех семи шер, что оказалось прямым захватом чужой собственности, ибо шеры были даны ему лишь на хранение. Также самочинно и неизвестно каким актом в состав Совета Трэстис Мастер-Института г-ном Хоршем были назначены мисс Эстер Лихтман и служащий его конторы г-н Ньюбергер, его зять. Таким образом, эти двое являются самозванцами.