Письмо самому себе: Стихотворения и новеллы
Шрифт:
КАКАДУ:
«КАК В АДУ!»
Попугаи, змеи, скорпии
Припекают, режут, жгут…
Н. А. Некрасов, «Влас»
Там я был совсем посторонним И даже как будто прозрачным: Вот, допустим, кто-нибудь тронет И, как в воздух – совсем не значит… Эти люди зря суетились, Совершая то, что не нужно: Поджидали, чтоб кто-нибудь вылез, А потом и душили дружно. Гомоздили малярные лестницы, А в своем деловом разговоре Уверяли, что будут месяцы «Без пальта ходить в калидоре». Аж на лбу выступали вены – Так пузатый скакал и топал. И тащили бюст «Бетховена» И с надсадой хрякали об пол. А с налета броском пугая, С потолка нещадно орали Сизо-черные попугаи – Какаду вороненой стали. И от этого пыльного чиха, И такого содома голого Озверелая палачиха Обрубала ненужные головы. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
АЛЕФ
Алеф – символ множества в математике.
– «Замечательной красоты комбинация: Мат внезапный слоном и конями!» И вот тут собираюсь дознаться я, Что зовем красотой мы сами, – И без нас красота – что такое? Говорят – красота в покое, Говорят – красота в движенье… Может быть, она в выраженье? – При чем здесь шахматы? Известно, Что биллионы всех ходов Возможны на пространстве тесном Условной битвы игроков. Бессмыслен весь Великий Алеф Возможностей всего и всех. Но древний Змий, свой хвост ужалив, В кольцо сплетает мысли грех. Он соблазняет Прометея Похитить мысленный огонь. И вот, над хаосом потея, Весь в мыле, мат совершает конь. И красота – в любом усилье Создать сверканье мысли в нас. Смотри: из угля – черной пыли – В земле рождается алмаз. ЗВЕЗДНАЯ ПТИЦА
(Вашингтон, 1978)
ЗВЕЗДНАЯ ПТИЦА
Звездная птица опустит свой клюв,
Тонкую шею к земле изогнув…
«Стихи», стр. 54
Когда злонравный Сагиттарий
Тугую тянет тетиву…
«Шахматы», стр. 27
Звездная птица, – Лебедь туманный! Крылья простерла вечное осанной, Там, где за бездной черных провалов Время седое бег оборвало. В клюве ты держишь света волокна: Фосфором бледным зримый поток на Малые земли, луны, планеты… Так вот явилась некогда мне ты Звездная Птица, лебедь стоокий! Время настало: полнятся сроки. Пусть Сагиттарий целит стрелою – В светлых волокнах птицею взмою! ОФИУХ
Из цикла «Звездная Птица»
Я – змиеносец, реком – Офиух, Змия ношу на восплечиях двух. Змий этот в небе весьма протяжен, Лижет сандалии звездные жен. Он предрекает на тысячи лет В судьбах змеиный, извилистый след. Мне – запредельные зренье и слух: Вижу, что будет, сквозь звездную мгу. Но преложить ничего не могу, Змия бессильный слуга – Офиух. LUNARIA
1. Бессонница
… В часы бессонниц твоих…
Нона Белавина
…Забвения!..
Байрон, «Манфред»
Под ветвями, как фосфор, лунело, Застывало и тенью, и пятнами, И, – расплавясь дымно и бело, – Письменами совсем непонятными. Оттого, что печальный, далекий, Сверху месяц висел ущербленный, И бессонные, острые соки Источал он в мозгу просверленном. Было поздно, а может быть, рано. В этот час не ночной и не утренний Открывало в памяти рану Меж извилин железом иззубренным. И бессонный олуненный житель Одного лишь хотел – забвения, Но ему не давал Усыпитель Даже самого обыкновенного. 2. Луна на ущербе
Эрбий и тербий – металлы редких земель.
Ну, золото солнцу, луне – серебро, И каждой планете какой-то металл. Металл – это символ: и зло, и добро Вращеньем планеты вокруг намотал. С планетами просто: себя источай, Там, в Рыб или Деву попав невзначай. Но так многолика в металлах луна, Из глуби нежданных наитий полна. То серпик чуть видный, невинный и тонкий, Поведает сказку о лунном ребёнке, То пухнет багровым шарище затмений, Вампиров пристанище в конусе тени. Над гиблым болотом свисает на вербе Удавленник грустный – луна на ущербе. Не светит она серебром полнолунья: Украдкой плетет паутину колдунья. И надо такое за полночь скрывать – Мне призрачным светом ползет на кровать. В металлах есть призраки: эрбий и тербий. Тебе приношу их – луне на ущербе! 3. Пепельный свет
На свиданье с ущербной луною Выхожу потихоньку на двор, И меж ней, косоликой, и мною Возникает без слов разговор. Паутина неяркого света – Это тихий и страшный рассказ О душе, заблудившейся где-то И не там, и не здесь, не у нас. И хочу я прорвать эти сети И взлететь на свободу, туда, Где душа в серо-пепельном свете Пролагает свой путь без следа. 4. Лунимый
И сладостен, и жутко безотраден
Алмазный бред морщин твоих и впадин…
М. Волошин. Венок сонетов «Lunaria»
Сквозь крыши, окна и сквозь стены Течет томительный призыв: В душе и в море многопенно Луной вздымается прилив. Пронзая воды светом хладным, Луна хладит мне синим кровь Луной любимый! К беспощадным Томленьям дух свой приготовь! Мой мозг наполнен мглой опала, И сердце сжалось и упало, И я, лунимый, одержим Пронзительным и голубым. ПУСТЫРИ
Евгении Димер
Горькою гарью над городом Дышит рассветный туман. Дыму кудрявую бороду Чешет пустырный бурьян. С рыжей водою канавы, Рыжий, оплавленный шлак. Дикие сорные травы Путают на поле шаг. Сумрак над этой окраиной С ночи свинцов и жесток. Радостью светит нечаянной Розовый бледный восток. В небе телесные розы… Гулко несут пустыри Радостный крик паровоза Голому телу зари. ХЛОРОФОРМ
Я хочу объяснить хлороформ: Сладковатый бессмысленный шторм Неожиданных смыслов и форм. – «Ты пойдешь хвосторогим на корм!» Этот чертик хвостом верть и верть: – «Осужден ты на казнюю смерть! Не уйти тебе от судьбы: Ух! По скату кружёной трубы – Головленье тебе отрубы!» Я от страха заплакал, Я от страха заквакал. Тут вмешался лиловый оракул: – «Посадить его попросту на кол!» А потом – уж совсем ничего. Ничего. Только вот и всего. Поделиться с друзьями: