Чтение онлайн

Предпринимательство же апеллирует к личностным характеристикам. Один из преподавателей экономического факультета ПетрГУ сказал нам на лекции, что предпринимательскими способностями обладает не более одной сотой процента от населения нашей планеты, страны, города и вообще любого социального кластера. Дмитрий верно подметил, что результаты предпринимательской деятельности достаются совсем другим трудом, нежели результаты бизнеса.

Генеральный прокурор – бизнесмен, однако чрезмерно явная связь с властными структурами сильно компрометирует его образ. Вспомните Фрэнсиса Алджернона Каупервуда, героя романа «Финансист»: здесь мы видим делового человека в образе решительной акулы. Или вспомните пожилого бизнесмена из фильма «В джазе только девушки», в карикатурном образе, или Пабло Эскобара: несомненно, он – деловой человек, однако криминальная сфера и вообще пальба вокруг него говорят не в его пользу. Каждая яркая личность добавляет свой оттенок к рассматриваемому понятию; что-то может нравиться, что-то – нет; но бизнесмен-чиновник – это всё-таки вульгарно. Настоящему бизнесмену не нужны погоны, чтобы добиваться своих целей; хотя, как частная мера, обращение к коррупции перманентно присутствует в деловых кругах: примерно так же, как обращение к соседям за солью.

Бизнесменом можно стать, унаследовав крупный портфель акций; далее достаточно руководствоваться рассудком и экспертными оценками, и вы автоматически становитесь бизнесменом средней руки.

В нашей стране очень много бизнесменов возникло в результате приватизации в последнем десятилетии двадцатого века. Кто-то из них обладал предпринимательскими способностями, кто-то – нет. Кто-то был нацелен на развитие своих приватизированных предприятий, кто-то довольствовался сдачей металлолома…

Сразу после окончания университета, летом 2000-го года, я поступил на работу к одному петрозаводскому бизнесмену, которого звали Виталий Сергеевич. В девяностые это был типичный «новый русский»; по его словам, в то время доллары росли прямо на деревьях, и он срывал их сотнями тысяч, занимаясь куплей-продажей яхт, снегоходов, офисов и других деловых атрибутов. К моему приходу ему было чуть за сорок, и он уже избавился от малинового пиджака, золотой цепи и шестисотого Мерседеса. В его собственности находился бывший Дом культуры Онежского тракторного завода в самом центре Петрозаводска: солидное монументальное здание с колоннадой, окруженное сквером, с фонтаном на небольшой площади перед фасадом здания.

Верхний этаж занимал собственно офис Виталия Сергеевича и коллектива его подчинённых, одним из которых стал и я на целых полтора года. Остальные помещения сдавались в аренду, либо использовались для проведения выставок, конференций и прочих мероприятий. Отделка и меблировка во всём здании были роскошными: везде лежали ковры, стояли кадки с деревьями и цветами, диваны были только кожаные, почти все стены были обиты бархатом…

Виталий Сергеевич только что приобрёл контрольный пакет акций Судостроительного завода «Авангард» и нанял меня непосредственно по этой теме. Сам завод, как и множество промышленных предприятий того времени, находился в упадочном состоянии: зарплаты не платились месяцами, заказы на изготовление новых судов не поступали, оборудование постепенно расхищалось. В Петрозаводске бывшими сотрудниками завода были образовались три небольшие фирмы: две занимались изготовлением пластиковых лодок, а одна специализировалась на изготовлении деревянных судов небольшого водоизмещения. Весь более или менее толковый инженерный персонал «Авангарда» распределился по этим трём фирмочкам. Наиболее ценное технологическое оборудование – матрицы, оснастка – перекочевали из заводских цехов в собственность этих частных предприятий.

Виталий Сергеевич поставил передо мной задачу: привлечение на завод заказов на изготовление и ремонт кораблей. Для этой цели была учреждена специальная фирма-сателлит под оригинальным названием «Авангард-Групп», директором которой я и был назначен. В помощь мне было нанято еще два человека: технолог-кораблестроитель и универсальная девушка на побегушках, которая числилась как маркетолог. Мы всей командой занимались изготовлением рекламных буклетов и каталогов продукции, навещали судовладельцев, ездили на выставки и всякие другие мероприятия вроде дня ВМФ.

Знающим людям было известно, что завод не в состоянии выполнить и десятой доли тех изделий, которые были обозначены в каталогах. Причины я уже назвал: отсутствие инженеров, частичное отсутствие необходимого оборудования, долги. Однако, несмотря на это, Виталий Сергеевич щедро финансировал мою команду и, надо сказать, нам удалось подписать целый ворох протоколов о намерениях и даже принести на завод несколько реальных заказов: на изготовление МРТ, на ремонт минных тральщиков для Северного флота и ещё кое-что по мелочи.

Я почти сразу понял, что наша бурная деятельность – прикрытие для основного бизнеса. Дело в том, что на заводе имелась мощная мазутная котельная, которая отапливала большой жилой район Петрозаводска, включая социальные объекты: школы, детские сады и другие учреждения. Помимо котельной, завод располагал подъездными железнодорожными путями, котельной и тремя огромными мазутными ёмкостями. Вот ради этого и покупался контрольный пакет акций предприятия. Виталий Сергеевич крепко вцепился в мазутный трафик, а судостроение – постольку поскольку…

Довольно быстро оно умерло окончательно.

Возможно, вы помните кризис 2008 г. Для меня и моей фирмы он выразился в ощутимом сокращении оборота, так как падение произошло прежде всего в промышленной и околопромышленной сферах. Естественно, пришлось включить режим диверсификации своей предпринимательской деятельности.

Среди прочего был интересен рынок продукции швейного производства: в Петрозаводске в начале двухтысячных закрылась швейная фабрика «Рантемпо», в Мурманской области закрылась Апатитская швейная фабрика. 99 % рынка швейной продукции Республики Карелия и Мурманской области обеспечивалось привозными товарами.

Я провел довольно внимательное исследование данного рынка и, не обнаружив непреодолимых препятствий для вторжения, познакомился с женщиной-технологом, которая раньше работала на «Рантемпо». Если бы дело пошло дальше, она, возможно, стала бы моей помощницей в этом направлении.

Но судьба распорядилась по-другому: сначала я нашёл более интересный, чем швейка, вид деятельности, а потм меня вообще посадили в тюрьму.

Я сразу записался в училище – именно на специальность «Оператор швейного оборудования», и к первому сентября 2013 г. добрался-таки - получается, окольными путями - до технологии швейного производства.

Училище, функционирующее на территории ФКУ ИК-17, помогает осуждённым прежде всего разнообразить свой досуг. Преподаватели – вольные мужчины, не менты, проводящие треть своей жизни среди зеков.

Помимо просмотра интересных фильмов и участия в увлекательных дискуссиях, вы можете слегка приподнять свой образовательный уровень: есть возможность получить квалификацию плотника, сантехника, сварщика, электромонтёра, повара, оператора швейного оборудования и т.д. Материально-техническая база училища слабовата, уровень преподавательского мастерства невысок, учебная литература в основном далёких советских времён, но при желании вы можете в первом приближении освоить изучаемый предмет, занимаясь по большей части самостоятельно и имея под рукой преподавателя в качестве консультанта. Известно, что самое главное в учёбе – это желание. В каждой учебной группе всегда находятся один-два-три человека, которые настойчиво шерстят учебники и справочники и донимают преподавателей каверзными вопросами, стараясь разобраться в предмете. В общем, училище в тюрьме – дело нужное, и уж во всяком случае безвредное.

Преподавателя в группе швейников зовут Иван Владиславович. Это тихий, незаметный алкоголик и классный специалист в своём деле: о швейном оборудовании и технологии швейного производства он знает более чем достаточно и охотно делится своими знаниями. Тут же можно освоить навыки работы на различных швейных машинах. Я даже кое-что сшил себе сам!

В-общем, Юлия Алексеевна, сведения, необходимые для открытия небольшого швейного предприятия, я получил. Если, выйдя на свободу, я всё-таки соберусь таковое предприятие организовать, мне будет намного легче в плане выбора оборудования, материалов, видов продукции и оценки трудозатрат – я смогу говорить на одном языке с профессионалами отрасли. Мне стали ясны основные и некоторые подводные категории швейного дела. А это, собственно, и была цель.