Чтение онлайн

К полудню, нагулявшись, мы забрели в шумное заведение, где играли в местную игру на длинных столах: что-то вроде костей пополам с картами, с мелкими ставками. Сели и мы попробовать, из любопытства.

Местные, что резались там давно, сразу смекнули по нашему виду, что мы приезжие, и заметно оживились.

— Садись, уездный, проигрывай помаленьку.

За стол после таких слов сел Ян. Партию за партией он спокойно, без единого лишнего слова прибирал чужие ставки себе. Местные сперва посмеивались, потом примолкли один за другим. Еще через несколько партий они, насупившись, собрали остатки своих монет и отошли от стола подальше, будто им вдруг разом сделалось совсем неинтересно играть.

— Видали? — Артем сиял, будто выиграл сам. — Наш уездный обчистил вас и бровью не повел!

— А чего вести, — пожал плечами Ян, ссыпая выигрыш в карман. — Я наперед знал, чем кончится.

Назад к Академии мы возвращались уже под вечер, врастяжку, без утреннего запала, нагулявшись и устав той хорошей легкой усталостью, что приходит не от работы, а от безделья и воли. Наташа поравнялась со мной на ходу, и какое-то время мы шли так молча, плечом к плечу, чуть впереди остальных.

— Знаешь, — сказала она вдруг, — год назад я бы не поверила, скажи мне кто, что буду вот так запросто гулять по чужому городу с этакой оравой за спиной.

— Год назад и оравы-то никакой не было, — сказал я.

— Не было, — согласилась она. — И не собралось бы, если бы ты ее не собрал.

— Капитан у нас ты.

— Чем дальше, тем больше мне сдается, что капитан я только на бумаге, — сказала она, глядя вперед, на дорогу. — По правде, это место твое, Саш. Орава наша держится тобой и благодаря тебе. Так что спасибо. Еще раз.

— Пожалуйста, — сказал я.

На ее слова о том, что место капитана по правде мое, я отвечать прямо не стал. А это короткое «пожалуйста» в ответ на ее «спасибо» сказало ровно столько, сколько я и хотел в тот миг сказать. Она, кажется, услышала это так, как надо.

В Академии, уже в столовой, куда я спустился, чтобы выпить на ночь чаю, меня вдруг окликнул незнакомый парень — судя по форме, столичный, из здешних студентов. Я поздоровался, и мы разговорились. Звали его Тибор. Немного странное имя, но тут как бы был не просто другой город, а другой континент, так что кто я такой, чтобы лезть.

Общался он безо всякой спеси, по-простому: спросил, освоились ли мы, как нам столица и все такое. Я ответил, что обживаемся помаленьку и пока не жалуемся. Поговорили еще о турнире, о том, кого тут принимают всерьез, а кого нет, и я невольно к нему расположился: видно было, что любопытство у него без подвоха.

— Если интересно, — обронил он уже напоследок, отходя, — завтра поутру в дальнем зале тренируется сам Михаил Кавелин. Первый фаворит. Такое стоит хоть раз увидеть своими глазами, потом дома будет что порассказать. В этом году ни у кого нет сомнений в том, кто победит.

— Ага, — кивнул я. — Обязательно схожу посмотреть.

Столичных я разглядел в первый же день, едва мы вышли осваиваться на новом месте.

Они держались с тем ленивым превосходством, какое бывает только у людей, которые дома и твердо это знают. Мы для них были провинцией, гостями с дальнего уезда, приехавшими поглазеть на настоящую жизнь. И они давали это понять, не утруждаясь словами: взглядом сверху вниз, неторопливым шагом, которым не уступают дорогу встречному, негромкой репликой в спину.

Но в открытую никто не нарывался, и я довольно скоро понял почему. На турнир в Академии оставались не одни Круги. Многие столичные студенты были не на Кругах, тогда как нижняя планка для участников турнира была строга и всем известна.

Лезть к чужаку, понимая, что он сильнее, было опасно: а вдруг окажется чуть менее адекватным, чем думаешь, и врежет тебе, несмотря на разницу в статусе между столицей и провинцией? Тогда сам же опозоришься перед своими. Поэтому они цедили слова сквозь зубы и мерили нас взглядами, но руки и языки с особо колкими фразами до поры держали при себе.

Трение все-таки случилось: в столовой, на второй день.

Столовая столичной Академии, в которую допустили «провинциалов», была огромной, под высоким сводчатым потолком и с длинными рядами столов, за которыми помещалась разом добрая тысяча человек. Мы встали вшестером, без Кати, которая где-то задержалась, в очередь к раздаче.

И тут трое столичных шагнули наперерез и встали прямо перед нами, будто нас тут и не было, будто мы пустое место, сквозь которое можно пройти и не заметить. Сделали вид, что не видят.

Артем завелся мгновенно — я почувствовал, как он напрягся рядом, набрал в грудь воздуха для какой-то резкости. Но раньше, чем он успел открыть рот, Яков положил ему руку на плечо, тяжело придавил, осадил. И сам шагнул вперед, встал вплотную к этим троим, плечом к плечу. Молча.

Яков, хоть и выглядел жилистым и худощавым, был при этом высоким и широкоплечим. Он не сказал им ни слова и ничего не сделал. Стоял и смотрел поверх их голов, как смотрят в пустоту.

Трое переглянулись. Одно дело — задирать робеющих перед столицей провинциалов, которые жмутся и отводят глаза, и совсем другое, когда рядом молча встает парень с такими плечами, и не отводит взгляда.

Они потоптались на месте, снова обменялись короткими взглядами, потом сделали вид, что им и так надо было совсем в другую сторону, и отошли. Без слов, ровно так же, как и подошли.

— Просто стоять и молчать, — сказал Яков негромко, провожая их спины глазами, — иногда самое действенное на свете. Половина драк не начинается потому, что одному из двоих вовремя расхотелось их начинать.

Артем хмыкнул, но спорить не стал, только проводил столичных недобрым взглядом.

И как оказалось, высокомерным можно было стать, даже не родившись в столице, а просто проучившись тут пару лет.

С Железными мы столкнулись после тренировки, в коридоре у соседнего зала. Шли они прямо навстречу по узкому коридору, и я почуял родовой металлический Дух раньше, чем разглядел лица.

Наташа, шедшая рядом, чуть сбилась с шага. Едва заметно, другой бы и не уловил, но я читал ее, кажется, даже лучше, чем ей самой хотелось бы.

— Двоюродные, — сказала она тихо мне одному, не разжимая толком губ, — братья. Главная ветвь.

Железные остановились напротив, перегородив коридор. Двое. Молодые, крепкие, в хорошей боевой форме, похожие между собой настолько, что с первого взгляда и не различить, хотя близнецами они явно не были. И оба на Втором Круге.

Они узнали Наташу, это читалось по лицам без слов.

Да, они были младшими для Георгия, не наследники рода, но те, кому уготована роль боевой мощи Железных, то острие, которым род при нужде бьет по врагу. Потому их и отправили учиться в столицу, где из них выжмут куда больше, чем дома. И были они, само собой, на этом турнире в одной команде с приехавшими из Вязьмы Марком, Юрием и прочими Железными. Теперь отсутствие двух человек в их команде стало объяснимым.

Они обменялись с Наташей кивками. Сухими, короткими, без единой капли тепла. Парни смерили нас, ее спутников, беглыми взглядами, отметили меня, кажется ощутив резонансом Сердец мою силу, и пошли себе дальше.