Чтение онлайн

— Кто-то должен остаться трезвым, — сказал я.

— Так не пей, — пожал плечами Артем. — Тебя кто заставляет? Возьмешь морс и будешь стоять с умным лицом, как ты любишь.

Я подумал. Спорить с Артемом, когда он закусил удила, было все равно что спорить с погодой: проще переждать, а еще лучше пойти рядом и проследить, чтобы погода никого не утопила.

Впереди еще много чужих команд, и какая-нибудь глупая ночная история может стоить нам дисквалификации, чего я не собирался допускать. Индивидуальный турнир был моим личным делом, а вот команда — общий ресурс, и беречь этот ресурс приходилось в том числе и от него самого.

— Пойду, — сказал я, — присмотрю, чтобы вы дров не наломали.

— Вот за это люблю, — просиял Артем и хлопнул себя по коленям. — Опекун ты наш.

Мы спустились в столовую на первом этаже. Она встретила нас светом, жаром тел и слитным гулом голосов. Длинное помещение с низким потолком, обычная столовая днем, на ночь превратилась в нечто среднее между трактиром и танцполом: столы сдвинули к стенам и заставили бутылками, кувшинами и тарелками с закусками, а в углу трое парней по очереди крутили ручку музыкальной шкатулки размером с сундук, и из ее раструба лилась бодрая танцевальная мелодия, под которую в центре уже топталась, подпрыгивала и хохотала толпа.

Народу было, как Артем и обещал, под полторы сотни.

У дальней стены компания крепких светловолосых ребят в одинаковых серых рубахах пила что-то из глиняных кружек и говорила с гортанным северным говором — окая и проглатывая концы слов. Ближе к шкатулке кружком сидели смуглые худые парни и девушки, перебрасывались быстрыми фразами и смеялись резко и часто. У окна двое здоровяков с одинаково бритыми головами молча и сосредоточенно состязались, кто кого переборет на руках, и вокруг них уже собрался кружок болельщиков со ставками. Здесь были широкие скуластые лица и узкие острые, темная кожа и совсем белая, и единственным, что роднило всех в этом зале, были молодость и хмель.

Я сходил налил себе морса, отошел в сторону, к простенку между окнами, откуда был виден весь зал, прислонился плечом к стене и сделал глоток. Кисло-сладкое, чуть вяжущее. Вкуснятина.

Артема рядом уже не было: он нырнул в толпу сразу, как мы вошли, и теперь его рыжеватый затылок мелькал у стола с выпивкой. Виктор задержался у входа, кому-то кивнул, с кем-то перекинулся словом, и его, как всегда, обтекали, не задевая, будто он стоял в потоке камнем, который привычно огибает вода. Ян быстро обнаружился в самой гуще танцующих. Танцевал он, к моему удивлению, легко и точно, как двигался в бою, и пара девушек уже подобралась к нему поближе.

Стоять у стены и смотреть мне было даже чуть привычнее, чем веселиться. Я потягивал морс, слушал чужой смех и чужие разговоры и в какой-то момент, скорее по старой осторожной привычке, чем нарочно, приоткрыл духовное зрение и повел им по залу.

Расслабленный человек виден иначе, чем собранный. Дух у выпивших и беспечных лежал в телах вяло, ровными тусклыми озерцами, без той сосредоточенной плотности, какую держит боец на арене.

Я скользил взглядом по залу лениво, ни на ком не задерживаясь, отмечая Круги, как отмечают про себя цвет волос у прохожих. И почти убрал зрение, когда у дальней стены меня что-то остановило.

Девушка сидела одна на широком подоконнике, поджав под себя ногу, не танцевала, не пила, не говорила ни с кем. Смуглая, темноволосая, в открытом наряде, какой носят на юге, она смотрела на толпу с ленивым прохладным любопытством.

А внутри у нее было то, чего быть не должно. Я всмотрелся осторожнее, притушив зрение почти до нуля. Два настоящих Круга Мага, плотных, налитых силой, спокойно вращались в ее средоточии, и это было обычно.

Но кроме этого, в мышцах, костях и сухожилиях лежала пропитка. Дух въелся в самое тело слой за слоем, ровно и глубоко, и я знал это ощущение лучше всего на свете, потому что несколько лет выращивал его в себе сам. Так выглядит Тело Практика на пике, когда плоть пропитана Духом насквозь, до последнего волокна.

В одном теле. Два Круга Мага и пропитка Практика, бок о бок, без всякой маскировки. Я медленно убрал зрение и отпил остывшего морса.

Бывают, значит, и такие. Я перебрал в памяти ее бой. Он был еще вчера, она находилась в первой половине сетки, но я запомнил, потому что команда сражалась довольно эффектно. В бою она шла на сближение, как иду я, и вода у нее работала не дальней стеной, а вторым кулаком, на дистанции вытянутой руки, в связке с ударами тела.

Тогда я не всматривался и принял ее за просто хорошего стихийника воды с привычкой к ближнему бою. Похоже, я ошибся. Она дралась так не от привычки, а потому что у нее было чем драться в ближнем по-настоящему.

Любопытно было до зуда. Хотелось подойти и заговорить, выпытать, как это устроено у нее внутри, как это вообще уживается, как она ходит с этим по миру в открытую и не боится.

Я представил, что иду через зал, и тут же осадил себя. Чтобы разглядеть чужую пропитку, мне пришлось выпустить Око, а чтобы разговорить ее по существу, пришлось бы выдать и себя. Судя по тому, что она никак не скрывалась, ей нечего было прятать. У меня же под легендой Мага сидело тройное Ядро, которого не должно было существовать, и одна ошибка стоила бы дороже любого любопытства.

Так что я остался у стены. Посмотрел на нее еще немного, без всякого мужского интереса, с одним только желанием понять, как она сделана, а потом перевел взгляд обратно на толпу, где Артем уже с кем-то чокался, а Виктор склонился к смеющейся девушке и что-то ей негромко рассказывал.

К полуночи вечеринка перевалила через гребень и покатилась под горку — в ту шумную бестолковую часть, когда трезвых в зале остается все меньше, а громких все больше. Шкатулку завели на самую бодрую мелодию, толпа в центре слилась в одно потное скачущее месиво, хохочущее в голос. Кто-то уже опрокинул кувшин, и красная лужа растекалась по полу, хотя на нее никто не смотрел.

Ян куда-то делся. Виктор перебрался с той девушкой к окну и стоял, чуть склонив голову. Со стороны казалось, что он очень внимательно слушает, хотя я знал, что слушал он вполуха, а вторым ухом, как и я, держал зал. А вот Артем к этому часу набрался крепко.

Я увидел, как он, пьяно и широко улыбаясь, вваливается в танцующую толпу, как разводит руки, явно собираясь обнять весь свет разом, и как этот его размах приходится точно между парнем и девушкой, которые до того танцевали, прижавшись друг к другу.

Рослый парень в расшитой рубахе отшатнулся, что-то бросил Артему в лицо, тот ответил. Слов за музыкой я не разобрал, но по тому, как у парня дернулась челюсть и сжались кулаки, было ясно, куда все катится.

Я отлепился от стены и пошел туда не торопясь, но и не мешкая, на ходу прикидывая расстановку. Кружку с морсом оставил на подоконнике.

— Извини, — сказал я парню, вклинившись между ним и Артемом и спокойно развернувшись к чужаку лицом с примирительно поднятой ладонью, — перебрал он. Сейчас уберу.