Чтение онлайн

— Мы сдаемся!

Распорядитель крикнул в рупор, и на этот раз я расслышал не слова, а то, что было после.

Чаша взорвалась ста тысячами глоток разом. Рев без слов и рев с нашими именами вперемешку, и этот рев шел по ярусам сверху вниз и обратно, перекатывался живой массой. Над полем снова выросло мое лицо, а рядом, на других экранах, лица Наташи и остальных ребят.

Она опустила меч, выдохнула и чуть расслабила плечи. Артем заорал что-то торжествующее, без слов, и хлопнул Якова по плечу. Катя терла висок ладонью там, где прошла градина, и смеялась.

Я закинул топор на плечо. Со стадиона мы не ушли, а поднялись на трибуны досматривать чужие бои.

Остывать, после того как тело только что сражалось, оказалось почти тяжелее, чем драться. Бой еще сидел во мне, гудел в руках и под ребрами, и его приходилось сознательно отпускать.

Скамьи были каменные, уже нагретые солнцем сквозь купол, и от них шло тепло в чуть озябшую от чужого холода спину. По проходам, не утихая, сновали разносчики с лотками на ремне через шею, выкрикивали что-то про орехи, горячие пироги и сбитень, и голоса их тонули в общем гуле — оставались только открытые рты.

Передо мной, через несколько рядов, маленькая девочка в нарядном платье спала, привалившись к отцовскому плечу, не слыша ни рева, ни труб. Отец придерживал ее ладонью, чтобы не сползла, и так и сидел не шевелясь, хотя то и дело дергался, явно желая вскочить и заорать вместе со всеми.

Наташа уже вытащила стопку серой бумаги и грифель и писала мелким ровным почерком, не поднимая головы, лишь изредка щурилась вниз, на поле, и потом снова в лист.

— Что строчишь? — Артем заглянул ей через плечо и тут же беззлобно получил локтем в бок.

— Кто чего стоит, — сказала Наталья, не отрываясь. Грифель у нее бежал по бумаге короткими рывками, столбиком: имя, стихия, что умеет, чем берет, где дыра. — На каждого, кого мы можем встретить, по строчке. И тебе бы смотреть, а не орать.

Внизу сейчас разворачивался бой еще одной команды Кавелиных.

Их вела девушка в белом с серебром, и звали ее, как Наташа уже отметила в своем списке, Софья. Она мгновенно лепила из пустого воздуха кристаллы, не примериваясь, гранями и гроздьями летящих лезвий.

Противник, крепкий парень с двумя топорами, шел на нее в лоб. Но она не сдвинулась ему навстречу и не отступила, а просто отрастила у него под ногами кристальную ступень, и он споткнулся, напоровшись на кристальный шип. Ни одного лишнего движения.

Ее команда сняла противников минуты за три. Сильные ребята. А завтра нам выпадало идти как раз на них, и это будет куда сложнее, чем против ледяной команды. Тяжело придется, но и хорошо, что тяжело.

Ближе к концу сегодняшних боев вышла еще одна заинтересовавшая меня команда.

Зубовы — команда из представителей уездного рода, как и та команда Железных, в которую должна была пойти Наташа. Их капитан, сухой, жилистый, дрался невероятно мастерски. Манера была грубее и быстрее того, к чему я привык за два года в академии. Они просто ломились напролом, используя тот же стиль, что и я сам, и это было очень эффектно и эффективно.

Капитан влетел в чужой строй первым, и его команда втянулась в пролом за ним. Дальше все шло уже не как поединок, а как уличная свалка. Они были очень сильны. Если мы дойдем до полуфинала, с большой вероятностью придется сражаться именно против них.

На соседних трибунах для участников Софья, будто разминая затекшую руку, вырастила из воздуха кристальную птицу — мелкую, в ладонь. Та постояла, искрясь всеми гранями, поймав свет купола, вспорхнула, сделала круг над рядами зрителей, вернулась к создательнице и осыпалась блестящей крошкой.

По ближним ярусам прокатился вздох, и кто-то захлопал. Даже эта пустяковая забава дочери правящего рода стоила того, чтобы на нее ахнуть. Но кристаллы Кавелиных вовсе не были простой игрушкой. И однажды, когда встречусь с Михаилом Кавелиным, я буду вынужден почувствовать это на своей шкуре.

Проснулся от странного звука. Это было тихое, вороватое шуршание ткани о ткань. За два последних года я приучился просыпаться, если происходило что-то неправильное.

Я лежал, не открывая глаз, и слушал. Трое. Один топтался у двери моей комнаты, переступая с ноги на ногу так, что подошва раз за разом цеплялась за ворс ковра. Второй неторопливо наливал воду из графина. Третий замер где-то у входа в общий зал, дышал ровно и ждал. Тот, что топтался, был тяжелее и беспокойнее, и я почти не сомневался, кто это.

Сел, спустил ноги на пол. Через щель между шторами падала полоса лунного света, ложась на спинку стула, на брошенный с вечера халат и стакан с недопитым морсом, в котором осадок собрался темной горкой на дне.

Встал, накинул рубашку и вышел в гостиную.

Артем застыл посреди зала на одной ноге, со вторым сапогом в руке, в позе человека, которого поймали ровно на середине преступления. Рядом, уже одетый, спокойный, стоял Виктор и смотрел на меня так, словно мы столкнулись не ночью в темной комнате, а днем на тренировке. Ян поднял на меня взгляд и хлебнул водички.

— Тс-с, — прошипел Артем и прижал палец к губам, будто это я тут шумел. — Спят же.

Гостиная с длинным столом, мягкими креслами вокруг второго низкого столика и широким окном во всю стену. Двери в комнаты выходили в нее по кругу, и за тремя из них спали Наташа и Катя с Яковом.

— Куда собрались? — сказал я негромко.

Артем опустил вторую ногу, сел на подлокотник кресла и принялся натягивать сапог, разом потеряв всю воровскую осторожность.

— На вечеринку, — выдохнул он с таким облегчением, будто его не поймали, а, наоборот, освободили. — Гостевое общежитие гудит вторую ночь. Завтра по сетке у всех выходной, бои только послезавтра, вот ребята и оторвались.

Виктор едва заметно качнул плечом, мол, действительно, все так и есть.

— Связи, Саш, — продолжал Артем, понизив голос и придав лицу своеобразное выражение, которое означало, что сейчас он скажет что-то, в чем сам себя считает большим докой. — Это же столица. Тут половина команд из родов, у которых в Смоленске-Красном есть свои люди. Сегодня ты с человеком выпил, а через год он замолвит словечко. Ну и девушки, — добавил он совсем тихо, покосившись на дверь Наташиной комнаты, и расплылся в улыбке. — Девушки тоже есть. Пойдешь?