Чтение онлайн

На групповом этапе мы вполне могли встретиться с их командой лицом к лицу, и эта мысль повисла между нами, не сказанная вслух, но ясная каждому, кто стоял рядом. Свои против своих, кровь Железных против Железной, что выбрала чужую команду.

А еще где-то здесь был Федя из Орлов. Он тоже записался на турнир, и теперь ходил по тем же коридорам. Я знал, что рано или поздно столкнусь с ним нос к носу, и не торопил эту встречу. У нас с ним была своя давняя история, и чем она обернется тут, на чужой стороне, я пока не знал и загадывать не брался.

На следующий день после нашей гулянки мы действительно пошли смотреть на тренировку фаворита этого турнира. Лично мне это было нужно даже больше, чем могло бы показаться. Я шел не глазеть на знаменитость и не за тем, чтобы хвастать дома. Я шел смотреть на того, с кем почти наверняка предстояло однажды столкнуться в бою.

Зал, в котором тренировался Михаил, был огромным, рассчитанным на десятки бойцов разом. А он был в нем один. На трибунах сидели человек пятьдесят зрителей — просто сидели и молча смотрели, не аплодировали и не шумели, — и он не обращал на них ровным счетом никакого внимания, будто их и не было в зале.

К чужим взглядам он давно привык, это было очевидно. Не играл на публику, не косился, проверяя впечатление, а делал свое дело, словно был наедине с собой. Среднего роста, темные волосы, обычное, ничем не примечательное лицо, на котором не было ни тени заносчивости — одна ровная сосредоточенность.

Михаил Кавелин, двадцать три года, из правящего рода планеты, хоть и не из главной ветви, как я успел узнать, но недалеко от того: племянник главы рода. Технически учебу уже закончил, в мае выпустившись с четвертого курса, но право участвовать в турнире за выпускником осталось.

И еще, два месяца тому назад он прорвался на Третий Круг прямо посреди учебы. Наташа была первой за сорок лет, кто перешел на Первый Круг на первом курсе. Потом пришел Ян, на первый курс сразу с Кругом, и такого, как я потом выяснил, не случалось ни разу за последние семнадцать лет по всей планете.

Но что Наташе, что Яну было еще очень далеко до Михаила. Потому что студент, достигший Третьего Круга до выпускного экзамена, в последний раз появлялся на Смоленске-2 в 954 году. Сейчас шел 1048. То есть это был почти столетний рекорд.

На фоне этого обещание Кавелиных о выполнении любого желания выглядело довольно забавно. Понятное дело, они не могли знать, что Михаил прорвется на Третий Круг к турниру. Но, когда объявляли о такой награде, они уже должны были понимать, что этот парень порвет почти любого противника.

С другой стороны, с точки зрения правящего рода это был идеальный ход. Дать обещание, которое поднимет их на множество пунктов в глазах общественности, при этом ничем не рискуя.

Смотрел я, как он работает, осторожно, вполглаза. После того случая на корабле, когда мое Око само ткнулось в Мага Седьмого Круга и тот сразу это почуял и обернулся, я крепко зарекся сканировать сильных в лоб. Третий Круг — это, конечно, не Седьмой. Но мало ли какие у фаворита турнира трюки в рукаве.

И Михаил был виртуозом. Тут не поспоришь.

Магией рода Кавелиных был кристалл, и он лепил из этого кристалла что угодно — мгновенно, словно мысль сразу становилась веществом. Под ногами у него на ходу вырастали кристаллические опоры, рельсы, ступени, и по ним он перемещался резкими рывками, отталкиваясь, скользя, оказываясь вдруг совсем не там, где только что был.

Кристалл в воздухе перед собой он растил так же легко: ставил глухую стену, и тут же эта стена меняла форму, оборачивалась гроздью острых лезвий, летящих вперед, а лезвия на лету снова перетекали в иное, становились то опорой, на которую он вспрыгивал, то щитом под воображаемый встречный удар.

Форма текла у него непрерывно, без единой паузы, даже при том что кристалл, по идее, был максимально не гибкой структурой. Атака оборачивалась защитой, защита — опорой, опора снова атакой.

Он наращивал на руках и плечах кристаллическую броню, отращивал прямо из нее длинные клинки для ближнего боя, засыпал поле вокруг острыми наростами, размечая пространство так хитро, что воображаемому противнику просто негде было встать, кроме как туда, куда его загонял сам Михаил. Он держал поле боя целиком, всю огромную арену разом, как опытный игрок держит в голове шахматную доску.

Я смотрел и считал, потому что обманывать себя перед таким противником глупо: потом можно дорого заплатить.

Разрыв был. Михаил был сильнее меня, это я понял в первые же минуты. Третий Круг против моих трех центров, что вместе тянули где-то между Вторым Кругом и Третьим. К тому же кристалл давал ему то, чего у меня не было и в помине: полный контроль над всем пространством боя, перемещение рывками куда вздумается, непрерывную, без швов, смену атаки и защиты.

Но разрыв этот был все же меньше, чем казался со стороны, и меньше, чем думали те пятьдесят человек на трибунах, для которых Михаил был недосягаемой звездой. Я смотрел на его текучий кристалл и прикидывал свои козыри.

Ядро давало мне силу удара, какой он, судя по объему используемой на кристаллы энергии и техники, не мог обладать. Если же с такими навыками он еще и магию физического усиления знал на должном уровне, то, видимо, тренироваться начал, едва выкарабкался из пеленок.

К тому же у меня было Око — универсальный метод противодействия любой стихийной магии. В общем, у меня было чем его удивить. Не победить наверняка, нет, тут не стоит себя обманывать. Но и не лечь покорно мясом под его кристалл, как ложились те, кого он гонял сейчас по полю в своем воображении.

Я досмотрел тренировку до конца, игнорируя комментарии ребят. И уходил из зала с одной ясной, но тяжелой мыслью. Турнир большой, путей на нем много, и не факт, что наши с Михаилом дороги пересекутся сразу.

Но в том, что он дойдет до финала индивидуального турнира, я не сомневался. И так как поставил себе цель выиграть, нам суждено схлестнуться рано или поздно. Так что встреча с ним была делом не случая, а времени.

Остаток дней до турнира мы провели на тех самых аренах, что держали бой до Пятого Круга без ущерба, и тренировались всемером, притираясь друг к другу заново перед общим делом, к которому шли весь год.

Катя осваивалась на Круге. Молнии стали намного мощнее, и она сама будто не ожидала, сколько в ней теперь силы. От этой непривычной мощи страдала точность: разряд уходил шире, чем надо, бил с запасом, задевал лишнее по краям.

Наташа гоняла ее на фокус, заставляла бить по узкой мишени снова и снова, до изнеможения. Ян на этих тренировках раскрывался сильнее, показывая чуть больше, чем привык показывать в Вязьме, но я, зная его по арене, по тому единственному бою под масками, понимал, что и это далеко не все, что у него припрятано за пазухой.