Чтение онлайн

— Есть вопрос, который хочу обсудить, — сказал негромко, — но не за столом. Выйдем?

Георгий повернулся. В глазах мгновенно вспыхнул интерес. Первокурсник, которого он весь вечер прощупывал, сам идет на контакт. Это явно не входило в его сценарий, а значит, интриговало.

— Разумеется. — Он промокнул губы салфеткой, поднялся. — Прошу прощения, — обратился к столу, — мы ненадолго.

Когда вышли, Георгий остановился на тротуаре, достал из кармана портсигар — серебряный, с гравировкой герба — и закурил. Тонкая папироса, сладковатый дым.

— Итак, — сказал он, выпуская дым, — что за вопрос?

— Турнир, — сказал я. — Мне интересно ваше мнение. Кого вы считаете фаворитами?

Он приподнял бровь от неожиданности.

— Серьезно?

— Вполне. Вы лучше знаете расклад. Столичная академия, уездные, сильнейшие бойцы… Кто реальные претенденты?

Георгий затянулся, посмотрел на меня оценивающе, выдохнул.

— Хорошо. — Пауза. — От столичной академии, скорее всего, будет двое или трое уровня Второго Круга. Один, по слухам, на подходе к Третьему, но это, скорее всего, преувеличение. Из уездных — Рославльская и Гжатская традиционно сильны. Вязьменская в последние годы сдавала позиции, но Наталья может изменить расклад.

— Каковы ее шансы в индивидуальном этапе?

— Невелики, если честно. — Георгий стряхнул пепел. — Первый Круг — это начало пути. Против Вторых этого маловато, хотя с ее особым телосложением и навыками ее сложно оценивать по стандартным критериям. С другой стороны, столичные фавориты тоже далеко не обычные. Ей немного не повезло. Случись турнир не через год, а через два или три, тогда ее шансы были бы очень высоки. А так…

— А в групповом? Кого планируете взять на место Натальи, раз она отказалась вступать в команду Железных?

— Вероятно, это будет Юрий. Он уже близок к прорыву и, скорее всего, прорвется летом. В индивидуальном турнире ему делать нечего, но заполнить место Натальи вполне сгодится.

Внутри я считал минуты. Уже четыре с момента нашего выхода. Якову нужно — сколько? Найти официанта, найти черный ход, расплатиться, поднять двадцать семь человек, часть из которых не поймет, зачем уходить. Может, не десять минут, но хотя бы пять-шесть. Значит, нужно еще две.

— В любом случае турнир — это еще не скоро, — сказал Георгий, усмехнувшись. — Все может еще три раза поменяться. — Он докурил, затушил папиросу о каменную урну. Повернулся ко мне уже без улыбки. — А теперь, Александр, в чем дело?

— Ни в чем.

— Ты вывел меня из ресторана, чтобы обсудить турнир, до которого еще год. — Голос стал суше. — Хотя мы не друзья, даже близко, и я не твой букмекер.

— Мне показалось, свежий воздух пойдет на пользу.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. Глаза — светлые, холодные, оценивающие. Так смотрят на людей, когда пытаются вычислить, что стоит за словами. Я выдержал взгляд: не отвел, не мигнул.

— Ты тянешь время, — сказал Георгий уверенно.

Я промолчал, но улыбнулся. Шесть минут прошли.

Георгий развернулся и пошел обратно в ресторан. Быстрым шагом, без оглядки. Я за ним — спокойно, не торопясь.

Зал «Двух берез» встретил нас тишиной.

Стол был пуст, двадцать семь стульев отодвинуты. Тарелки, бокалы и приборы уже начали убирать. В зале никого, кроме официантов. Ребята молча и быстро исчезли, не оставив следа.

Метрдотель стоял у стойки с выражением вежливой растерянности. Похоже, он не ожидал, что мы вернемся.Яков сработал на пять с плюсом. Георгий остановился в дверях зала. Медленно обвел взглядом стол, стулья, суетящихся официантов. Потом повернулся ко мне.

Сжатая линия губ, чуть сузившиеся глаза, руки неподвижно вдоль тела — ни одного лишнего движения. Но тяжелая, давящая энергия Первого Круга загустела, как воздух перед грозой. Я почувствовал ее всей кожей. Метрдотель, похоже, тоже, потому что сделал два шага назад и споткнулся о собственную стойку.

— Поздравляю, Александр. Прекрасно сыграно.

Я не подтвердил, но и не отрицал. Стоял в трех шагах от него, засунув руки в карманы костюма.

Георгий долго, пристально смотрел на меня. Гнев не ушел, но осел, стал частью взгляда. Я видел, как его челюсти то сжимаются, то расслабляются.

Потом — и это было единственное, чего я не предвидел, — уголок его губ дрогнул. Интересно, означало ли это, с учетом нашего предыдущего, на самом деле вполне нормального разговора, что…

Я вынул руки из карманов, одернул пиджак и предложил:

— Хороший вечер. Не хотели бы вы пройтись?

Мы молча шли по ночной Вязьме.

Бок о бок, на расстоянии вытянутой руки, и ни одного слова. Фонари на столбах отбрасывали длинные тени. Две тени, растянутые по брусчатке, то сливались, то расходились. Экипаж проехал мимо, обдав запахом лошадиного пота и масла от рессор. Где-то впереди, за поворотом, играла музыка.

Георгий шел, глядя перед собой, засунув руки в карманы. Ни одного лишнего движения. Гнев, который я видел в ресторане, ушел. Шаги были размеренными, ровными. Он не оборачивался, не начинал разговор. Ждал.

Я шел рядом и думал.

Безнаказанным из этой ситуации уже не выйти. Я провел Георгия Железного — человека, привыкшего контролировать любую ситуацию, в которой оказывается. Провел при двадцати семи свидетелях. Георгий не из тех, кто проглатывает подобное и идет дальше. Он ответит.

Если молчать, то я не смогу понять, как и когда. Пытаться объяснить и оправдаться было бессмысленно и даже опасно, ведь так я бы только показал слабость. Да и в любом случае я не собирался этого делать.

Значит, единственный выход — пойти ва-банк. И это не значило нападать. Это значило заговорить с ним на равных.

Мы прошли два квартала в молчании. Мимо закрытого книжного магазина, фонтана, выключенного на ночь, мимо каменного льва у входа в чей-то особняк.

— Георгий, — сказал я наконец, — не против, если мы поговорим откровенно?

Он не остановился и даже не повернулся, продолжал идти, глядя перед собой.

— Без последствий? — переспросил он, наконец правильно поняв смысл моих слов.

— Я готов гарантировать крепость своего слова. Насчет вашего — не уверен.

Георгий засмеялся негромким, сухим смехом, который, впрочем, звучал почти искренне.

— За кого вы меня принимаете, Александр? Мне нравятся интриги, не стану отрицать. Но я человек слова. Можете спросить кого угодно.

— С прошедшей зимы у меня нет оснований быть в этом уверенным.