Чтение онлайн

А в следующую секунду мои пальцы сомкнулись на его правой щиколотке, обхватили, и я провернул стопу в сторону, вкладывая в движение всю силу двадцати позиций Тела.

Хруст был такой, что я почувствовал его руками раньше, чем услышал. Стопа деформировалась под пальцами, плюсневые кости разошлись, связки лопнули, вся конструкция стопы потеряла жесткость, превратившись из опоры в мешок с обломками.

Маг коротко вскрикнул сквозь стиснутые зубы. Ледяная энергия ударила из его ноги мне в руку. Кожу обожгло холодом, мышцы разом онемели, пальцы свело, и они перестали слушаться. Обморожение — мгновенное и жестокое, от запястья до локтя.

Было даже хорошо, что обморожение в процессе почти не болело. Дернув себя вверх плечом, я вытянул над головой левую руку и успешно схватил его за горло. Пальцы легли на кадык, сжали.

В левую руку тут же тоже направился поток ледяного Духа, и она уже не просто окоченела, а буквально покрылась льдом, но это сыграло против самого Мага. Замерзнув, рука полностью сохранила жесткость своей хватки, и, хотя я не успел сдавить его горло до полного удушения, сжатия кадыка было более чем достаточно, чтобы вкупе с болью в ноге он окончательно потерял концентрацию и начал почти неконтролируемо снижаться.

Когда мы упали на землю, я быстро перевернулся так, что оказался над ним, и правой рукой, еще плохо слушающейся, но уже отогретой белым пламенем достаточно, начал бить его в лицо. Голова мага с каждым ударом вжималась в брусчатку.

Я не бил в полную силу, потому что убивать его не собирался, но этой силы было достаточно, чтобы лицо быстро превратилось в кровавое месиво. Нос хрустнул под костяшками, губа лопнула, из разбитого рта полетели белые осколки.

Когда стало понятно, что он потерял и волю, и возможность продолжать бой, я разморозил левую руку и разжал хватку на горле. Сел рядом. Правая рука от запястья до локтя была белой, с синеватым отливом, и я ее почти не чувствовал, даже несмотря на белое пламя. Обморожение было серьезным. Ничего, заживет.

Маг лежал без сознания. Кровь из разбитого носа и рта стекала по подбородку на булыжник, собираясь в маленькую темную лужицу. Я пихнул его в скулу, чтобы голова повернулась набок и он не захлебнулся кровью.

Осмотрел двор. Тихо, окна темные. Никто не выглянул, не крикнул, не вызвал стражу. Местные давно научились не высовываться на ночные шумы. Удобный район для ночных дел, и вряд ли я первым это обнаружил.

Подождал пару минут, пока дыхание выровнялось. Подвигал пальцами. Уже было получше, хотя боль и последствия, особенно в левой руке, я буду ощущать еще пару дней. Наклонился к магу, похлопал его по щеке.

— Просыпайся.

После чуть более активных похлопываний он застонал, веки дрогнули. Открыл один глаз — мутный, налитый кровью. Потом второй. Попытался сфокусировать взгляд, не смог, поморщился и уставился на меня.

— Кто тебя послал?

Он сплюнул кровь. Язык прошелся по зубам, проверяя, сколько осталось. Потом посмотрел на свою стопу и тихо, с чувством, выругался.

— Кто тебя послал? — повторил я. — Давай быстро. Мне неохота здесь сидеть до утра, и тебе с такой ногой, чем раньше доберешься до целителя, тем больше шансов ходить нормально.

Он молчал, глядя на меня. Что-то в его глазах медленно менялось, перестраивалось.

— Имени не знаю, — сказал наконец. Голос был хриплый, булькающий от крови. — Встречались несколько раз. Мужик лет сорока или чуть меньше. Высокий, худощавый, в очках. Волосы темные, с проседью.

Внутри все замерло.

— Одет как?

— Обычный, темный костюм, ничего особенного. Не военный, не охранник, не дворянин по манерам. Но явно небедный и не из низших кругов, к тому же очень сильный маг. Круг Третий, может больше.

Высокий, худощавый. Очки, темные волосы с проседью, третий Круг или больше. Я знал такого довольно хорошо.

— Что он тебе сказал насчет меня? — спросил ровно.

— Сказал, что есть парень, которого надо наказать. Не убить, но покалечить. — Маг поморщился, поправляя ногу. — Оплата хорошая, половина вперед. Описал тебя: рост, возраст.

Он замолчал, посмотрел на свою стопу и опять на меня.

— Он объяснил, зачем ему это?

— Нет, а я не спрашивал. О таком не спрашивают, понимаешь ли. Я сказал, что контролировать силу удара в бою не всегда получается, он ответил, что верит в мой профессионализм.

Маг хмыкнул, покосившись на свою стопу.

— Верит в мой профессионализм, ага. Слушай, мне бы в больничку, а? Пожалуйста! Я все тебе рассказал, честно!

— Ты помнишь, было у него что-нибудь тут, над бровью? — Я показал на себе место.

— Кстати, да. Шрамик в форме крестика. Ты с ним знаком, похоже.

Знаком конечно. Он вел у нас лекции на протяжении девяти месяцев.

Меня заказал куратор нашего класса, Михаил Аркадьевич Селезнев.

Я тяжело вздохнул.

— Как тебя зовут?

— Борис.

— Кто ты вообще такой?

— Охранник. В элитном мужском клубе «Серебряный Грифон», на Кузнечной набережной. Принадлежит Железным, управляет им кто-то из их людей, я в эти дела никогда не лез. Моя работа простая: стою у двери, проверяю гостей, иногда выпроваживаю тех, кто перебрал.

— А заказчика откуда знаешь?

— Он завсегдатай клуба. Приходит раз в две недели. Сидит в читальном зале, играет на бильярде, иногда пьет чай в каминной. Знаем друг друга, здоровались. Ни разу не разговаривали дольше минуты, пока он не подошел ко мне в начале лета. Спросил, не хочу ли подзаработать. Я… — он замялся, потер лоб, — был в долгах. Глупая история, карточная, лучше не спрашивай. Так что согласился.

Звучало правдоподобно. Звучало слишком подробно, чтобы быть придуманным на ходу, но я не собирался верить на слово тому, кто собирался меня покалечить. Слова нужно было подтвердить фактами.

— Сейчас мы поедем в тот самый клуб. Я должен убедиться, что ты там действительно работаешь, чтобы в случае чего знать, где тебя искать.

Борис посмотрел на свою стопу, потом на меня. На его лице промелькнуло выражение, в котором боль боролась с возмущением.

— Парень, серьезно, очень тебя прошу. Хочешь, все деньги, которые он мне заплатил, отдам. Давай меня в больницу! Потом хоть стражникам отдавай, хоть что, но я из последних сил держусь, даже при том, что мясо в ноге заморозил.

— Подождешь, — без капли сочувствия отрезал я. — Ты знал, на что шел.

Он помолчал, не став спорить.

Поднять его оказалось сложнее, чем ожидалось. Из-за стопы: каждый раз, когда сломанная нога касалась земли, Борис шипел сквозь стиснутые зубы, и мне приходилось перехватывать его, не давая завалиться.

В итоге я закинул его левую руку себе на плечо, а своей правой, заведенной за спину Бориса, обхватил его шею сзади, сжав посильнее, чтобы он не забывал, в каком положении находится. Со стороны это, должно быть, выглядело так, будто молодой парень помогает пьянице добраться до дома.