Чтение онлайн

На второй день, когда мы остановились у придорожного трактира на обед, Артем вдруг сказал:

— Странно без Вирра.

Все посмотрели на меня. Я пожал плечами.

— Он вернется. Через год.

Артем явно хотел спросить что-то еще, но увидел мое лицо и передумал. Больше о Вирре никто не заговаривал.

Вязьма встретила нас серым небом и мокрым снегом. Ворота Академии открылись, экипаж въехал во двор. Я увидел знакомые стены, башни, окна общежития и почувствовал то, чего не совсем ожидал: облегчение.

Сдали миссию в администрации. Письмо мэра Рятки, заключение Магов Круга, изучивших тело змея, подтверждение отсутствия текущей угрозы для региона. Бумаги прошли быстро: двустихийный Зверь Камня Духа, убитый группой первокурсников, был событием, которое администрация хотела зафиксировать, а не замалчивать.

Вознаграждение: пятимесячный запас эликсиров для ускорения накопления Духа на каждого. Плюс дополнительные баллы на годовых экзаменах, по формуле, которая, по словам Артема, «практически гарантирует, что ты можешь забить на учебу до конца года и все равно остаться в А-классе».

Забивать я не собирался. С разрешения или, скорее, по настоянию Селезнева неделю провел в больничном крыле. Целитель, пожилой Маг Третьего Круга с седой бородой и руками, пахнущими травами, осмотрел меня, покачал головой и сказал: «Молодой человек, я понятия не имею, как вы живы, но раз уж живы, постарайтесь так больше не делать».

Лубки сняли на четвертый день, ходить нормально я начал на пятый, а на шестой уже делал легкую разминку в тренировочном зале — аккуратно, без нагрузки, но все-таки. За неделю, пока тело долечивалось, растянув процесс на несколько этапов, из-за чего вместо четырех дней пришлось потратить семь, я и прорвался на тринадцатую позицию Тела Духа.

Возвращение в класс А ощущалось как возвращение в другую жизнь.

Аудитория была пуста на треть: двадцать два студента из шестидесяти пяти еще были на весенних практиках. Когда я вошел, первым, кто меня увидел, был парень, чьего имени я не помнил, но он сказал: «О, Червин вернулся!» — и в тишине утреннего класса это прозвучало как объявление.

Через минуту меня окружила толпа.

Яков и Артем, которые вернулись к занятиям сразу по возвращении, успели рассказать историю во всех подробностях, большинство из которых были домыслены, но от этого история нисколько не теряла в красочности.

В версии Артема, которую я услышал краем уха, я «вогнал топор в пасть змея и прыгнул с ним в ущелье, крича боевой клич». Якова пересказывали менее цветисто, но примерно с тем же количеством искажений.

Результат был один: к моменту моего появления в классе история убийства двустихийного Зверя Камня Духа стала легендой, а я, соответственно, живой легендой.

Вопросы сыпались со всех сторон. Я отвечал коротко и по возможности точно, отсекая домыслы, но не добавляя драматизма. Змей был тридцать с лишним метров. Да, две стихии. Выжил, потому что на дне был снег. Было не столько страшно, сколько некогда бояться. Девять дней.

Единственный, кто не подошел, был, очевидно, Юрий Железный. Но это было максимально ожидаемо, так что я даже лишний раз думать об этом не стал. Вообще, Юрий, хоть и был Железным, но из-за того, что попал в класс по блату в двадцать три, уже давно стал изгоем и, если бы не его род, вероятно, в итоге закончил бы как Федя, которого академия Мильска превратила в тень человека.

Несколько дней прошли спокойно. Занятия, тренировки, восстановление. Тело приходило в норму: ребра перестали ныть, левая рука работала почти как прежде, ноги держали без проблем. Дух Зверя позднего Роста давал восприятие, которого раньше не было, и мир стал буквально прозрачнее — как стекло, протертое до блеска.

Тренировки с новым топором шли хорошо. Топорище из черного дерева, которое я заказал на замену сломанному, было длиннее и прочнее прежнего. Единственное, броню из кожи белого волка починить не взялись даже мастера академии. Она послужила мне всего раз, и теперь ее оставалось только отправить на заслуженный отдых, так что на практику я снова начал ходить в классической боевой форме академии.

В остальном же все начало постепенно возвращаться на круги своя, и, если бы не отсутствие Вирра, я бы уже скоро забыл даже думать про Рятку, несмотря на то, что едва там не подох.

Вечером четвертого дня после возвращения к учебе, когда я сидел в кровати и читал учебник по истории, потому что отставание в четыре недели само себя не закроет, раздался стук в дверь.

Я замер. Стук был знакомый.

Встал, подошел к двери и открыл.

На пороге стояла Катерина. Не в ночной рубашке, конечно, а в обычной форме. В руке она держала толстый учебник в коричневом переплете, и я узнал его: математика, третий том. Тот самый, на котором я застрял перед отъездом в Рятку.

Она стояла и молчала пару секунд. Потом чуть приподняла учебник, как будто показывая доказательство.

— Сколько еще намерен отлынивать от учебы?

Я смотрел на ее лицо со слегка неловкой улыбкой, на учебник. Она выбрала. С учетом ее гордости это наверняка стоило ей даже дороже, чем само признание. Я знал. И она знала, что я знаю.

Улыбнулся:

— Заходи.

Я проснулся за полчаса до рассвета и несколько секунд лежал, глядя в потолок. Двадцать восьмое мая. Последний день годовых экзаменов. Практика.

Сел на край кровати, потер лицо ладонями. За окном было серо: предрассветные сумерки, деревья лесопарка темными силуэтами на фоне чуть более светлого неба.

— Вирр, — сказал негромко, — пора гулять.

Тишина.

Рука замерла на колене, и я тяжело вздохнул. Больше двух месяцев, а рефлекс не уходил. Каждое утро я ожидал услышать стук когтей по полу, почувствовать теплый нос в ладони, увидеть желтые глаза. И каждое утро вместо этого была пустая комната.

Где он сейчас? Жив ли? Охотится ли? Я не знал. Связь порвалась в тот вечер в Рятке и не восстановилась. До следующего марта оставалось десять месяцев, и все это время я мог только надеяться.

Принял душ, оделся в боевую форму, взял топор от стены, крутанул в руке. Привычный вес, знакомый баланс, чуть сдвинутый из-за нового древка.

Апрель и май прошли быстрее, чем я ожидал. После Рятки жизнь вошла в ритм: занятия, тренировки, вечерние часы с учебниками. И вот, пришла пора заканчивать этот учебный год. Даже не верилось, что уже прошло столько времени.

К двадцать восьмому мая, благодаря парочке отгулов «по болезни», я стоял на четырнадцатой позиции Тела Духа, а то, что постепенно становился все сильнее и сильнее, объяснялось особым телосложением.