Чтение онлайн

Кайлир медленно и лениво вдохнул. «Думаю, тебе стоит пропустить всю эту чушь, открыть эту дверь и проверить свои многочисленные способы, как ты можешь убить меня без своей молнии».

«Поверь, мне бы ничего больше не доставило удовольствия».

«Мне тоже».

Он встретил ее темный взгляд медленной, соблазнительной улыбкой. Ее кожа зашевелилась от этого. То, что должно было быть гневом и яростью, каким-то образом настроилось на греховное желание под этим взглядом.

«Ты сказал, что она умерла, а не что ты убил ее».

Кайлир пожал плечами, откинув голову назад к камню. «Тот, кто убил ее, сделал это из-за меня».

«Ты берешь вину по ассоциации?»

«А ты бы не взяла?»

«Если бы я не забрала их жизнь, нет».

«Ах, значит, кровь на твоих руках немного гуще».

Ее пальцы сжались, словно с них сейчас закапает серебряная кровь Финиана, просто чтобы показать ему правду.

«Почему ты рассказываешь мне это?» — скучающим тоном спросил Кайлир.

Зайанна сопротивлялась импульсу причинить ему боль и затем оставить истекать кровью. «Чтобы ты перестал носить этот невыносимый раненый вид, словно ожидаешь от меня *чего-то лучшего*».

Кайлир горько рассмеялся. «Я не ранен, Зай. Потребуется нечто большее, чем заманить меня к себе, только чтобы вонзить нож в спину. Верь или нет, я уже проходил через это. Ты все еще не настолько особенная».

Она могла отдать ему должное за его стойкость, но все, что это делало, — вызывало остроту в ее груди, грозившую порезать.

Она не будет истекать кровью из-за него.

Кайлир сказал: «Ну давай же — расскажи, как ты это сделала. Здесь день ото дня довольно утомительно, так что мне не помешала бы хорошая история ужасов с моим любимым прекрасным кошмаром».

Он выводил ее из себя, как никто другой. Даже Маверик. Это было другое раздражение, заключавшееся не в победе, а в том, чтобы понять его, возможно, даже *защитить* его.

Зайанна зашагала перед его камерой. «Кровавые Испытания состояли из трех этапов. Первый был игрой. Нас поставили у подножия горы, и у нас была неделя, чтобы достичь вершины. Многие были устранены, убитые своими соперниками. Я не пролила ни капли крови, чтобы первой достичь вершины. Во втором испытании мы сражались друг с другом в поединке. Победители переходили дальше, чтобы сражаться друг с другом, пока не оставалось трое. В финальном испытании нам сказали, что мы столкнемся с нашим величайшим врагом».

Кайлир сосредоточил на ней внимание без всякой насмешки или поддразнивания. От этого у нее по коже бежали мурашки сильнее, чем когда он действовал ей на нервы.

«Ты столкнулась со своим возлюбленным», — заключил Кайлир.

Зайанна взглянула на свое бедро, на полоску рубашки Финиана, привязанную там на эфесе ее меча, и воспоминание врезалось в нее. «Любовь — всегда иллюзия. Этот идеал, что один человек действительно поставит тебя выше чего бы то ни было. Всегда будет соблазн, который пересилит ее».

«Какой был его?»

Кайлир озвучил ее вечную муку. Она никогда не узнает. Сердечная боль поглотила ее настолько полностью, что когда он атаковал без милосердия или колебаний, у нее не было выбора, кроме как дать отпор. Затем ярость охватила ее за предательство, когда он попытался сразить ее, и ей *пришлось* покончить с ним.

«Власть. Статус. Разве причины одного человека действительно имеют значение?»

«Он участвовал в борьбе за Делегата?»

«Нет. Он утверждал, что не хочет этого. Но, возможно, это была плата за мою смерть».

Хмурость Кайлира углубилась. «Зачем им давать одному человеку шанс победить, не пройдя другие испытания?»

«Ты не знаешь их порядков», — огрызнулась она. «Им не нужна причина, чтобы нарушать правила. Никому не нужна логика, чтобы делать, что черт возьми, заблагорассудится, и они всегда жаждут жестокого развлечения за наш счет».

Кайлир застонал от боли в ране и оковах, выпрямляясь. «Все, что я говорю, это то, что даже у злодеев есть мотив. Наверняка ты выяснила, каким он должен был быть, чтобы предать тебя таким образом. Это довольно экстремальный способ попытаться выиграть — без обид — пустой титул, когда он мог бы просто соревноваться сам».

Она действительно обиделась на этот выпад в адрес ее титула. Это бесило ее, потому что теперь она знала, что это правда. Всю жизнь она тренировалась для этого, думая, что это что-то докажет, но это не имело значения; она всегда оставалась пешкой хозяев.

«Зай», — сказал он. Резкая мягкость вырвала ее взгляд из ее уходящих вглубь мыслей. Он подошел близко, прямо к прутьям, и его мохово-зеленые глаза выискивали. «Ты когда-нибудь задумывалась, что его воля могла быть не его собственной?»

«Что?» — резко спросила она. Это была нелепая мысль. Она была там. Чувствовала ярость его атак. Слышала насмешки, которыми он ее дразнил.

Я никогда тебя не любил.

Это все был обман.

Ты слаба.

Зайанна покачала головой, не имея ничего, кроме гнева, чтобы сжечь те насмешки, которые она похоронила вместе с его трупом.

«Подумай об этом. Они хотели, чтобы ты была бесчувственной. Их идеальным, безжалостным лидером. Они никогда бы не приняли того, что ты влюбилась, потому что заставили тебя поверить, что это величайшая слабость. Что ты неспособна на любовь».

«Ты ничего не знаешь», — прошипела она. «Ты не знаешь, каково это было там, внизу».

«Ты права. Не знаю. Но я знаю тебя... Я *чувствовал* тебя. Твоя самая большая война всегда будет внутри тебя, потому что ты хочешь чего-то, о чем тебе всю жизнь говорили, что ты не можешь этого иметь. Что это всегда предаст тебя, и поэтому ты пытаешься сделать это первой».

«Я ничего не хотела от тебя, Кай. Не тогда и не сейчас».

Кожа вокруг его глаз напряглась. Зайанна была в его власти. Она не хотела этого, и в ней была угроза, кричащая отвернуться. Потому что когда Кайлир смотрел на нее, он не видел того, что видели все остальные. Каким-то образом у него была способность погружаться глубже, словно хранилище порочности, греха и сердечной боли не существовало для него. Он видел все и никогда не отшатывался.

«Когда ты собираешься освободиться от их манипуляций и думать своим чертовым умом?»

Он мог бы с таким же успехом ударить ее, поскольку эти слова имели воздействие удара в живот.

«Я должна была убить тебя».

«Вероятно. Потому что боги запрещают, чтобы я на самом деле пролил свет на твои заблуждения».

Ключ от его камеры вонзился в замок еще до того, как она сама поняла, что делает. Его радужки вспыхнули зловещим восторгом, когда преграда между ними распахнулась и она вошла к нему.