Чтение онлайн

«Финиан сделал свой выбор предать меня», — закипела она.

«Это не выбор, если он вынужден».

Он был неправ. Так, так неправ.

«Тебя там не было».

«Зай... темные фэйри были под командованием Духа с силой управлять *разумами*».

Это ударило ее сильнее, чем что-либо физическое. Так сильно, что она больше не чувствовала себя привязанной к этой гравитации.

Марвеллас никогда не посещала ее под горой. Для ее сородичей она была не более чем сказкой, когда росла.

Затем она вспомнила сон, воспоминание, которое было вытащено из ее подсознания мужчиной, посещавшим ее. Было ли это реальным?

Зайанна не могла быть уверена.

Она падала в пропасть.

Через время, пространство. Она не знала больше, где находится.

«Зай».

Она услышала его голос только тогда, когда он сопровождался прикосновением к ее руке. Зайанна взглянула на его пальцы на своих и вырвала их.

«Я знаю, что в это, должно быть, трудно поверить...»

«Трудно?» Она высмеяла слово. Какое глупое, оскорбительное слово для веса мира, который давил на нее.

Твоя любовь смертельна.

Агалхор был прав. И, глядя в те мохово-зеленые глаза, в которых появилось сочувствие, она не могла этого вынести.

«Я больше не вернусь сюда», — сказала она.

«А если я хочу, чтобы ты вернулась?»

«Тогда ты уже поддаешься самому легкому способу, которым я могу тебя убить».

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЁРТАЯ

Фэйт

Фэйт не могла смотреть на своё пустое отражение. Вместо этого она теребила жемчужины на своей юбке, пока Марвеллас расчёсывала ей волосы. Тошнота, бушевавшая внутри, не прекращалась с тех пор, как её привели в эту комнату, ту же самую, что и раньше, где юные служанки выкупали и одела её до прихода Марвеллас.

Её тревожил самый акт, который она была вынуждена терпеть. Потому что каждое нежное прикосновение было как яд, каждый проход гребня по волосам — как предательство, каждая сладкая улыбка Духа — как чистейшая манипуляция, попытка убедить Фэйт, что Марвеллас может заменить ей мать и не должна быть её врагом.

Она могла бы пожалеть Марвеллас за ту историю, что та пыталась сплести вокруг них. Альтернативную реальность, которую пыталась навязать. Это было трагично, и Фэйт была не более чем пойманной куклой в её заблуждении.

Взгляд Фэйт то и дело задерживался на Найте в углу комнаты, стоявшем собранно и тихо, изображая из себя капитана Даэгала. Именно он привёл её сюда, и теперь он вынужден находиться в непосредственной близости со своей матерью и не мог ничего сделать.

«Тебе раньше нравились косы», — сказала Марвеллас. «Ты могла часами сидеть и позволять мне украшать твои прекрасные локоны. Они были светлее и короче тогда. Хочешь, я подстригу их?»

Тот факт, что Марвеллас давала ей выбор, был ошеломляющим, но это была лишь очередная семя иллюзии, попытка убедить себя, что Фэйт сдастся в своей борьбе, чтобы остановить её.

*Я не она*, хотела сказать Фэйт. *Я не Аэсира*.

То, как она продолжала называть Фэйт Аэсирой, начинало путать её разум. Каждый раз, когда Фэйт ослабевала достаточно, Марвеллас вживляла ей тёплые воспоминания о себе и Аэсире, что начинало разрушать право Фэйт сохранять свою собственную идентичность. В то же время она начала вырывать самые дорогие Фэйт части, связанные с Рейланом.

Фэйт не могла вспомнить...

Она не могла сопротивляться попыткам Марвеллас втиснуть Фэйт в роль Аэсиры в прошлом. Ей нужно было узнать больше об истинной истории Марвеллас.

«Агалхор никогда раньше не упоминал имя своего брата», — сказала Фэйт.

Марвеллас сделала глубокий вдох, так погрузившись в своё занятие. «Потому что я стёрла его из существования, когда он покинул меня и забрал моего сына».

«Даже я не знаю имени моего отца, потому что он сам его не знает», — сказал Найт — громкая проекция мысли, предназначенная для Фэйт.

Фэйт побледнела от силы, которая для этого потребовалась бы. Чтобы стереть его имя из умов всех, кто знал его как Принца Райенелла.

«Вы отреклись от своего долга как Дух ради него?» — задала Фэйт вопрос.

«Нет. Это было ради человека».

Фэйт была ошеломлена этим признанием, понимая, что вот-вот поймёт ненависть Марвеллас к людям. Она началась с причины, по которой та связала себя смертной формой на их землях... ради *любви*.

«Он посетил мой храм не более чем странствующий путешественник, жаждущий знаний о трёх Духах, что поддерживали баланс вашего мира. В нём было что-то обаятельное — светловолосый, с карими глазами и добрым лицом. Он продолжал возвращаться, и я стала наслаждаться его обществом. То, как он говорил, делал комплименты — во мне зародились чувства, которых у меня не было за всю вечность наблюдения за вашими землями. Мы оба хотели большего. Я никогда не знала, что значит хотеть чего-то для себя — это не то, на что мы, Духи, должны быть способны. Но я хотела... и моё желание переросло в одержимость. Я доверилась Дакодасу, чтобы он помог мне найти способ связать себя в смертное тело».

Фэйт сглотнула, наблюдая, как Марвеллас теряет себя в собственной истории, рассеянно ухаживая за Фэйт.

«Мы прожили вместе почти десятилетие, и у меня родилась человеческая дочь. Затем всё изменилось вскоре после этого. На меня напали с дюжину мужчин, которые заковали меня в кандалы, крадущие мою силу».

Сердце Фэйт пропустило удар. *Эфирные Оковы*, подумала она.

«Я ждала, что мой человеческий возлюбленный придёт за мной, и он пришёл... потому что именно он организовал моё пленение. Я не могла понять. Я думала, кто-то добрался до него, Найтвокер должен был исказить его мысли... но реальности понадобилось недолго, чтобы разбить мои бредовые надежды. Он сказал мне, что всё это была ложь... его любовь ко мне была ложью. Он знал всё о Духах, каждую легенду, каждого Бога. Он знал, что мою кровь можно использовать, чтобы превращать людей во фэйри. Это всегда было его целью, и всё, что ему нужно было сделать, — это выждать время, пока будут выкованы наручники».

Фэйт не могла поверить в эту историю, но с той меланхолией, что заставляла Марвеллас использовать тот же потерянный тон, она поверила.

Найт подошёл чуть ближе, наблюдая за Марвеллас с более глубоким вниманием, пока она рассказывала свою историю.

«Так что видишь, ваши книги говорят некоторую правду, но никогда не говорят всю и единственную правду. Моя любовь к воину-фэйри пришла после предательства моего человеческого возлюбленного».

«Как вы сбежали?»

Хотя её радужки двигались как солнце, она встретила взгляд Фэйт в зеркале на единую паузу, такую холодную, что Фэйт почти почувствовала *жалость* к тому, что должно было последовать.

«Меня спас от него — и от всех тех, кто работал с ним и держал меня в плену веками — Принц Райенелла. Я всё ещё была скована наручниками, и мы искали способ освободить меня. Но они были выкованы тёмной магией. Я встретила Оракула, который предсказал, что чтобы освободиться от них, я должна потерять то, что было для меня самым драгоценным. Затем я узнала, что беременна, и какое-то время мне было всё равно, насколько смертно я скована этими наручами. Я родила сына — на этот раз фэйри. Я любила свою дочь то десятилетие, что он позволил мне её оставить. Затем её у меня отняли, и прошло два столетия. Я лишь знала, что ей удалось прожить полную жизнь и родить собственных дочерей. Я узнала о слухах о золотоглазых детях, как только освободилась. Я была рада хотя бы этому, но не могла вынести мысли разыскать кого-либо из них, ибо они были лишь напоминанием о материнстве, которое я потеряла. Затем мой сын-фэйри... в момент его рождения я могла почувствовать, насколько могущественным он станет. Я любила его больше, чем думала себя способной любить что-либо».