Чтение онлайн

«Ты сможешь, — успокоила Фэйт, держа его голову, которая опустилась, чтобы упереться в её грудь. — Останься со мной, и мы сможем всё исправить».

Он поднял руку, чтобы схватить её за руку, но его тело стало свинцовым.

Что они делали?

Столько силы и жара и…

«РЕЙЛАН!» На этот раз крик Зайанны дёрнул его.

Он вспомнил, что ему нужно было сделать, и ужаснулся, что чуть не потерял себя в подавляющей магии с Фэйт вместо того, чтобы помочь ей выпустить её.

Залезая в её куртку, Рейлан выпрямился, притягивая её ближе к сопротивлению, когда почувствовал ледяной камень разрушителя. Горький контраст огню, который он вызывал.

Фэйт почувствовала, как он вытаскивает его, когда она попыталась оттолкнуть его, но Рейлан швырнул его, прежде чем она смогла, почувствовав Зайанну через площадь.

«Ты лжец!» — закричала Фэйт, на этот раз отталкивая его с большей силой. Этого было недостаточно, чтобы он потерял равновесие, но взгляд предательства, которым она пригвоздила его, разорвал его душу.

Каждый вздох, который он делал, медленно высвобождал силу разрушителя, которую он взял у Фэйт, и Зайанна направляла её обратно в её каменную тюрьму.

«Я никогда не лгал тебе», — выдохнул Рейлан. Он был близок к обмороку, вынужденный опереться руками о бёдра.

Фэйт приблизилась к нему, вцепилась в его волосы и откинула его голову назад, чтобы смотреть на неё. Даже во всей её ярости и отвращении она была самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел. Он опустился на одно колено.

«Твоя мать продавала цветы прямо здесь, — сказал он. Рейлан представил красивую лавку, заполняя разум Фэйт этим образом. Её хватка в его волосах ослабла, и её лицо отпустило часть её муки.

«Моя мать», — повторила она.

«Агалхор стал совершенно очарован ею. Он посещал этот рынок больше раз, чем положено любому королю, и быстро стало известно, зачем он приходил. В последний раз, когда он это сделал, он попросил её выйти за него замуж, неизвестно никому. Он сохранил это в тайне по её просьбе».

Ещё золотые слёзы потекли по её щекам, и он мог чувствовать раскол в ядре её магии. Рейлан потянулся к ней. Всем своим существом он потянулся к их связи, чтобы вытащить её из страданий, в которых она тонула.

«Я с тобой. Если ты сожжёшь этот мир дотла, я сгорю вместе с тобой. Я на коленях перед тобой, умоляю тебя держаться, хотеть этой жизни. Свяжись со мной, выйди за меня замуж, позволь мне честь править рядом с тобой. Потому что мы победим. Вместе, и с нашими друзьями, стоящими и павшими, мы не можем проиграть».

Фэйт разрыдалась, звук, разорвавший его сердце в клочья. Но это было огромным облегчением — увидеть её эмоции. Она мягко сломалась, и он сломался вместе с ней. Его взгляд на мгновение скользнул к Зайанне, которая одобрительно кивнула. Фэйт отпускала, и Зайанна мастерски возвращала силу разрушителя обратно в каменную плиту.

«Я хочу жить, Рейлан. Но я не знаю, есть ли у меня силы увидеть конец теперь», — прохрипела она.

«Есть. Но в те времена, когда ты думаешь, что нет, тогда опирайся на меня. Ты не одна. Никогда».

Фэйт медленно опустилась на колени, так спокойно, что леденящий ужас пробежал по его коже. Прежде чем она полностью отпустила силу разрушителя, Рейлан почувствовал касание его разума, лёгкое прикосновение, словно всеведущее присутствие, распространившееся за пределы этого королевства. Он не мог поверить, что это возможно, когда Фэйт говорила далеко и широко с людьми Унгардии.

«Моё имя — Фэйт Ашфаер, Королева Райенелла и последняя истинная наследница Марвеллас. Я касалась смерти и видела миры за пределами нашего. Я падала, но никогда не знала поражения. Из пепла, в которые может сгореть наш мир, я всегда восстану. И со мной восстанут все, кто стоит со мной. В этой войне мы не королевства — мы один народ. Пусть ваши слёзы по павшим орошают землю, по которой мы идём, ибо мы, живые, — солдаты, которые вырастят мир из пепельной почвы. Никогда не бойтесь, никогда не сдавайтесь и всегда будьте готовы. Начало конца наступило».

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Джэкон

Джэкон Килнайт носил в себе месть, словно полыхающий пожар в жилах, с каждым марширующим шагом по замку Райенелла. За свою жену, за Марлоу Килнайт, за самую заботливую, умную и нежную душу из когда-либо живших, он не остановится, пока этот мир не почувствует его горя.

Среди всего хаоса Джэкон проскользнул мимо каждого стража. Они все сражались с теневиками или мчались по залам, чтобы собрать строй против новых врагов. Он оставил Фэйт — всё равно он ничего не мог сделать против тьмы, чтобы спасти Огненную Птицу. У него не было магии, ни фэйской силы, ни скорости. Но у него был кинжал в руке и боль, достаточно острая, чтобы убить им.

В зале совета лишь один человек оставался сидеть во главе стола. На секунду Джэкон замер сразу за порогом, поскольку Малин Ашфаер был так неподвижен. Он сжимал одну руку, полностью покрытую багрянцем, у горла, обмякнув в высоком красном бархатном кресле, с головой, свисающей набок.

Нет. Он не мог быть мёртв. Его жизнь принадлежала *ему*! За Марлоу, его жизнь была его!

Малин кашлянул — сдавленный, хриплый звук, от которого его налитые кровью глаза распахнулись, почти не осталось белого вокруг его карих радужных оболочек.

Плечи Джэкона расслабились от облегчения, затем снова напряглись с обновлённым возмездием при виде убийцы его жены.

Он не видел ясно; не мог ясно мыслить. Джэкон ринулся через зал с намерением жнеца. Вцепившись в подлокотник кресла, деревянные ножки завизжали по мраморному полу, когда Джэкон развернул Малина лицом к себе. Ярость трясла всё его тело так сильно, что он не знал, с чего начать её изливать.

Глаза Малина вылезли из орбит от нехватки воздуха и потери крови. Неужели Фэйт перерезала ему горло достаточно, чтобы обездвижить? Джэкон пришёл готовым встретиться с Малином в полную силу — возможно, он умрёт сегодня, пытаясь убить его — но принц был так слаб, уже умирал. Не было удовлетворения смотреть, как он страдает, когда это не от руки Джэкона. Это лишь ещё больше разозлило его.

Его рука вцепилась в руку Малина на его горле, откидывая кресло назад с силой. Малин задохнулся, борясь против его хватки. Малин всё ещё был фэйри, всё ещё сильнее, но подпитанная адреналином ярость Джэкона не чувствовала страха.

«Почему она должна была умереть!» — закричал Джэкон, подчёркивая свою боль ещё одним толчком, глубже вдавливаясь в рану на шее.

Рот Малина беспомощно хлопал, и Джэкон знал, что не получит ответов, если не отпустит. Агония Джэкона эхом прокатилась по залу, он отпустил его шею, но его другая рука поднялась, и его кинжал вонзился в бедро Малина. Крик Малина был бульканьем в его собственной крови. Злобная пытка для злобной души.