Чтение онлайн

Ник покачал головой. Его больше не заботила судьба.

— Знание лишь сделало меня рабом страха.

— Именно так. Но если бы я рассказал тебе о чём-то величественном и триумфальном, ты стал бы рабом жадности и нетерпения. Знание грядущего в любом случае служит проклятием.

Досада дёрнула его челюсть. — Как мне выбраться отсюда?

— Ты уже это понял.

— Убив тебя?

— Многие странствуют по этой пустоте в поисках чего-то великого. Какого-то нового места. Но чтобы Странствовать по Мирам, нужно иметь что-то ценное, чтобы предложить Богу, и надеяться, что он ответит на твой зов и предоставит тебе проход.

— Я не хочу странствовать по мирам. Мне нужно вернуться в свой.

— Тогда ты должен убить меня, ибо это я затащил тебя сюда.

— Зачем?

— Потому что я однажды вошёл в эту пустоту по своей воле, и мой зов остался без ответа. Это оставило меня в ловушке здесь, чтобы я медленно угасал, превращаясь в эту *сущность*. Есть два способа освободить дрэссэйра. Если все зеркала у врат прохода разбиты, когда они присутствуют, это освобождает их как безликих существ, проклятых красть чужие личности до конца своих дней. Этот способ — убив того, кто странствует здесь, кому я ранее служил, — вернёт мне мою прежнюю форму. Ту, которую я не помню, как не помню, из какого времени или мира я пришёл.

Ник крепче сжал рукоять меча. — Тогда почему ты ещё не убил меня?

— Мне нужно было ослабить тебя. У меня нет навыков в бою и нет оружия. Это был единственный способ, которым я мог с тобой справиться.

Он выпрямился в защитной стойке, отгоняя морганием усталость. Ник был вялым и сомневался бы в своих силах против большинства противников, но не против этого. Он будет сражаться и победит, чтобы вернуться к Тории.

Ник приготовился к броску, но его зрение внезапно закачалось, уловив ещё один образ Тории. Потом ещё один. И ещё. Она окружила его десятками копий, и Ник потерял из виду, в какую из них нужно ударить.

Одна из них бросилась на него, и... он не смог этого сделать.

Всё, что он видел, было лицо Тории, и он не мог поднять на неё клинок. Они с грохотом рухнули на землю, и он удерживал её за запястья, которые пытались обхватить его горло.

Разум разрывался от смятения.

Почему они сражаются?

Что он сделал, чтобы вызвать такую ненависть в глазах своей избранницы?

— Пожалуйста, любимая, — выдохнул он, с трудом сдерживая её полную решимости силу.

— Тебе следовало прислушаться к моему предупреждению, *король*, — прошипела она.

Эти слова развеяли иллюзию, и Ник вместо этого схватил её за горло, перевернул и оседлал. Он сжимал сильнее.

Это дрэссэйр. Не Тория.

Не Тория.

И всё же её глаза наполнились таким ужасом, что он отпустил, пошатываясь поднимаясь на ноги и отступая в ужасе от того, что делал.

— Тория, прости меня—

Она встала, хватая ртом воздух и пригвождая его взглядом потрясённого предательства. Пока не отпустила игру, и по её губам расползлась жестокая улыбка.

Не Тория.

Не Тория.

Ник закричал в пустоту, его разум разрывался на части.

Его схватили сзади, и он узнал её лавандовый запах, в то время как его спину неестественно выгнул крюк её локтя вокруг его горла.

— Бедный Никалиас, — дразнила она у него в ухе. — Томясь годами. Упустив множество радостных веков, которые вы могли бы провести вместе.

Ни о чём в жизни он не жалел сильнее. Ник думал, что спасает Торию, отталкивая её; что зловещее пророчество не сбудется, если они не создадут узы. Это всё было потерянным временем, но он поклялся наверстать его за всю их долгую совместную жизнь.

С болезненным криком у него не осталось выбора, кроме как извернуться, заведя руку назад и пригнувшись, чтобы перебросить дрэссэйра через плечо. Когда он выпрямился, перед ним предстал ещё десяток её образов.

Та, что была прямо перед ним, выражала насмешку, от которой у него поползли мурашки по коже. — Настало время для самой лучшей части, — дразнило оно.

Новое ощущение поползло по его затылку, заставляя поверить, что та, что впереди, не та, в кого нужно ударить, чтобы выбраться отсюда. Ник решил развернуться, вонзив клинок в живот той, что была сзади.

Глаза Тории расширились, и она задохнулась. Это было так *по-настоящему*. Ник ждал, когда иллюзия рухнет и дрэссэйр примет свою истинную безликую форму теперь, когда он победил.

Он попал в дрэссэйра точно.

Ничего не изменилось.

Каждый идеальный контур её лица остался точно таким же.

— Ник, — захрипела Тория. Её рука обхватила его предплечье, всё ещё держащее могучий Фэрроуский Меч, теперь пронзивший её живот.

Её сердце заколотилось у него в груди, и он замотал головой. Пот струйками стекал по его лицу.

Не Тория.

Не Тория.

Это было то, что ему нужно было сделать, чтобы вернуться к ней. Он должен был убить дрэссэйра.

Её колени подкосились, и Ник обхватил её рукой, опускаясь вместе с ней. Она посмотрела на рану глазами, полными боли и ужаса.

— Я-я нашла тебя, — сказала она.

В ушах зазвенело.

Я нашла тебя.

Нет. Это была ещё одна уловка. Должна была быть. Тории здесь не было.

Её рука поднялась к его лицу, и он затрепетал, застыв.

— Всё в порядке, — прошептала она. — Это был не совсем ты.

Это был он. Конечно, это был он.

— Тория. — Он произнёс её имя в трансе, надеясь, что не держит её сейчас на самом деле. Что за все дни погони и мучений, желая, чтобы она была настоящей, на этот раз она ею не была.

Её глаза скользнули у него над головой, наполняясь ещё большим страхом. — Сзади—!

Ник повернул голову и увидел ещё один образ Тории с занесённой для удара рукой.

Клинок просвистел в воздухе, вонзившись ей в шею, и она издала вопль, не похожий ни на человека, ни на существо. Иллюзия Тории, которую носил дрэссэйр, разлетелась на фрагменты, в то время как его тело изгибалось и корчилось, сбрасывая кожу, обнажая тёмное, тонконогое тело под ней.

Ник оторвал взгляд от жуткой сцены к тому месту, откуда прилетел клинок. Он моргнул, глядя на Тарли, гадая, не новое ли это видение.

Ужасный кошмар.

Что-то горячее заструилось по его руке, привлекая внимание обратно к мечу, который он держал. Затем реальность... леденящая до костей, разрушающая мир ясность начала укладываться в его сознании.

Это не было видением.

Глаза Тории закатились, когда он осмелился столкнуться с тем, что совершил. Он прижал её голову к своему плечу, и худшая паника в его существовании вырвала крик из его горла.