Чтение онлайн

— Вы пришли арестовать нас? — спросил Тарли.

— Боюсь, что да.

Солдат было слишком много, чтобы они могли пробиться силой. Особенно с раненой Торией и Неридой без её Водной магии.

Зейнад заметил оценку Тарли. — Не устраивайте драки. Полная луна взойдёт через две недели — вас недолго будут держать в камерах до вашего Перехода. Четыре королевские особи разом... Дакодас и Мордекай будут очень довольны, несомненно.

Дрожь пробежала по его телу. Зейнад играл свою роль так хорошо, что Тарли начинал сомневаться, сохранилась ли его преданность имени Вулверлон.

У них не было выбора, кроме как подчиниться.

Тарли взял Нериду за руку, переплетя пальцы, и они направились к замку Олмстоуна.

Их отвели в камеры под замком, и Тарли задался вопросом, было ли это дополнительным наказанием то, что его втолкнули в камеру с Неридой, а за решёткой в соседней камере его отец всё ещё, чёрт возьми, жив.

По крайней мере, так думал Тарли, пока не всмотрелся в Варласа достаточно долго, не уловив движения, и не начал подозревать, что это просто труп.

Затем он сделал вдох глубже того мелкого темпа, что едва поддерживал его жизнь.

Нерида сказала: — Это—?

— Мой отец. Павший король Олмстоуна.

Тарли был уверен, что его отец уже умрёт к этому времени, но его мучительный медленный конец затянулся гораздо дольше, чем он думал. Тарли даже почувствовал вину за то, что оставил его в прошлый раз, когда навещал. Он надеялся на завершение, но всё, что получил, — подтверждение, что его отец умер вместе с его матерью давным-давно.

Запах был острым, как от трупа. Тарли отвел Нериду от созерцания мрачного зрелища. Ник и Тория были в камере по соседству.

Тарли расстегнул плащ и протянул его через решётку. Ник поднял взгляд и взял его, когда его собственного, обёрнутого вокруг Тории, было недостаточно. Придёт время для невысказанных слов в глазах Ника, но Тарли улыбнулся, и так зная, что они были.

Холод напрягал тело, но это было терпимо.

— Нам нужно выбираться отсюда, — сказал Тарли, уже рассчитывая всё, что знал о планировке замка и путях к отступлению.

— Я думала, ты говорил, что Зейнад на нашей стороне, — сказала Нерида.

Тарли поднёс палец к губам, помня о стражниках, преданных Дакодас, которые находились неподалёку. — Я так думал, но всё могло измениться.

— Он, конечно, выглядел убедительно, — сказал Ник. — И взгляни, где мы оказались.

Нерида просунула через решётку Нику ещё один флакон с болеутоляющим.

— Но мы вместе, и он не приказал забрать наше оружие, — заметил Тарли. Он пока не терял веры в Зейнада.

— Тар-Тарли. — Его голос был едва человеческим.

Он подошёл к решётке камеры своего отца. В прошлый раз, когда он был здесь и услышал всю жестокую правду, которую рассказал ему отец, он сломался. Теперь Тарли не чувствовал абсолютно ничего к тому мужчине, который практически отрёкся от него.

— Ты продержался дольше, чем я ожидал, — сказал Тарли.

— Ты-ты вернулся, сын мой.

— Я перестал быть твоим сыном давным-давно. Ты не имеешь права называть меня так теперь, когда думаешь, что это может спасти тебя.

Нерида взяла его за руку. Она была причиной, по которой он нашёл силы выбраться из могилы, в которую позволил загнать себя жизнью, полной трудностей.

Из теней, в которых сидел его отец, разлагаясь заживо, его голова безвольно откинулась на камень, и Тарли встретился с его запавшими глазами. Они на мгновение опустились на его руку, сжатую в руке Нериды, и он сжал крепче, ожидая чего-то жестокого и насмешливого по поводу любви, которую он обрёл.

— Я-я хотел сказать... сказать тебе кое-что. — Его отец с трудом выдавливал слова. Тарли предположил, что он давно не говорил. — При-признание.

— Если ты думаешь, что это искупит всё содеянное, то нет.

— Изабель не была тво-твоей избранницей.

Нерида сильнее прижалась к нему. Шок пронзил их обоих, но какая-то часть Тарли знала это. Он просто не мог понять, как он чувствовал себя так уверенно и как разорванная связь ощущалась такой реальной.

— Марвеллас думала, что это сделает тебя... сделает тебя сильнее. Более покорным. Увидев, что потеря моей... моей избранницы сделала со мной, её план состоял в том, что если ты подумаешь, что тоже потерял... потерял свою избранницу, то будешь готов... готов стать тёмным фэйри, чтобы забыть всё это, как я.

Признание пронзило его сердце копьём предательства.

— Как ты мог желать такой боли собственному ребёнку? — с ужасом сказала Нерида.

Тарли ответил: — Потому что я перестал быть его ребёнком.

Хватка Нериды усилилась, затем она сделала шаг вперёд в редкой вспышке гнева, тыча пальцем сквозь решётку в его отца. — Ты никогда не заслуживал его, — гневно сказала она. — Ты не знаешь и половины удивительных вещей, которых он достиг, и всех великих качеств, которыми он обладает. Тебе не было дела до того, чтобы узнать, что в твоём сыне есть целительная магия. Несмотря ни на что, он самый заботливый человек, в воспитании которого ты не имел ни доли, ни права.

Тарли отпустил её руку, чтобы обнять её за талию и притянуть к себе. — Ты видела всё ещё до того, как я смог увидеть это сам, — тихо сказал он ей на ухо.

Её гнев растаял, и она расслабилась в его объятиях.

— Всё было того стоит, чтобы дойти до тебя. Моей избранницы. Моей единственной и неповторимой избранницы.

— У-у тебя есть целительная магия? — прохрипел его отец. Хотя это было сказано не с гордостью, когда он добавил: — Поможешь мне... пожалуйста?

Его отец попытался пошевелиться, но было похоже, будто его тело срослось с камнем, на котором он сидел.

Тарли стиснул челюсти. — Да, отец. Помогу.

Он наклонился к сумке Нериды и достал флакон. Нерида обменялась с ним удивлённым взглядом, но не возражала.

Бутылочка покатилась по камню, ударившись о ногу его отца. Он ухватился за неё, словно это была первая капля воды после дней в пустыне.

Он жадно выпил небольшое зелье, после чего позволил бутылочке выскользнуть из неуклюжих пальцев, и она разбилась.

Тарли подошёл к передней части своей камеры, обхватил рукой толстый прут решётки и прислонился головой к холодному металлу. Он закрыл глаза, прислушиваясь к слабым ударам сердца своего отца. Нерида подошла через несколько секунд, прижавшись головой к его спине в утешении.