Чтение онлайн

Во-первых, здесь нельзя показывать магию.

А во-вторых, она сейчас мне не подвластна.

— Угомони свой норов, женщина, — рычит он и хватает меня за руку, за ту самую, что я подняла.

— Это ты думай, что говоришь! — кричу, не отступая ни на шаг.

И тогда он резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь стоящей спиной к нему. Возле моей шеи появляется кинжал. Лезвие холодит кожу, ясно давая понять степень опасности и то, как близко я подошла к грани.

— Эйрик, остынь! — вмешивается Касар.

— Брат, похоже, наша попутчица забывается и прямо напрашивается на урок послушания, — цедит Эйрик каждое слово сквозь зубы.

— Это ты, аскадец, напрашиваешься, чтобы тебе показали, что и с женщинами придётся считаться, — так же ядовито произношу.

И подкрепляю угрозу действием. Достаю из подкладки шубы кинжал и завожу руку за спину. Приставлять его к животу я изначально не планировала. Вместо этого упираю лезвие в его самое дорогое место.

— Убери! — зло рычит мужчина.

— Что, боишься, что оставлю тебя без мужского достоинства? — ядовито спрашиваю. — И правильно боишься, если не уберёшь свой кинжал.

— Как дети малые, — бурчит себе под нос Касар.

Но мы не обращаем на него внимания, полностью поглощённые друг другом. Нам куда важнее прожигать взглядами, смотреть мстительно, с такой интенсивностью, будто от этого действительно зависят наши жизни.

Отступать нельзя. Показывать слабость — тем более.

— А не боишься, что я возьму тебя прямо здесь и лишу невинности? — угрожающе шипит Эйрик.

И в следующую секунду его рука ползёт по моему бедру. Потом этот похабник ныряет ладонью под шубу.

— Убери, мне противно! — кричу, задыхаясь, дыхание сбивается, становится рваным.

«Мирана, кажется, ты поздно спохватилась», — задумчиво комментирует Мерзаль.

«Ты о чём сейчас?» — нервно спрашиваю.

«На тебя уже стоит у обоих аскадцев. Бежать поздно, они тебя не отпустят», — заявляет мой кот.

«Глупость, — фыркаю в ответ. — Эйрик меня ненавидит», — бросаю эмоционально.

И тут Касар поступает подло. Он заламывает моё запястье, и кинжал выпадает из ладони, падая в снег. Я перевожу на него взгляд и вижу, что и он далеко не так спокоен, как казался изначально.

«У тебя ещё остались сомнения?» — с нажимом спрашивает Мерзаль.

Уже не осталось.

Я чувствую себя зажатой между двумя разгорячёнными мужчинами, и единственное, что хоть как-то остужает их пыл, — морозный воздух улицы.

Хотя они северяне, привыкшие к холоду.

Тогда что их сдерживает?

— Ты поедешь со мной, — ставит перед фактом властным голосом Касар.

Я только открываю рот, чтобы ответить колко, как Мерзаль перебивает меня прямо в голове.

«Ляпнешь сейчас ещё что-то — и они не посмотрят на прохожих. Прямо здесь тебя и будут лишать невинности, как угрожал Эйрик, — предупреждает он напряжённым тоном. — Хотя тебя таким не испугаешь — она давно не при тебе», — внезапно добавляет.

Это настолько возмутительно, особенно на фоне того, что мне только что угрожали кинжалом, что я не сдерживаюсь и гаркаю вслух:

— Мерзаль!

Он тут же делает вид, что ни при чём. Даже мяукает для убедительности.

«Не раскрывай нашу связь, дурында! — гаркает в ответ. — Хорошо, что твои любовнички не знают про фамильяров».

«Они не мои любовники!» — тут же отнекиваюсь, но мужчины переводят удивлённые взгляды на кота, будто только сейчас про него вспомнили.

— Оставим здесь? — спрашивает Эйрик у Касара.

— Мерзаля нельзя оставлять здесь! — кричу сразу, идя на опережение, пока братья не успели между собой договориться.

— И почему? — спрашивает Касар, отодвигая оружие своего брата от моей шеи.

«Потому что я усиливаю её запечатанную силу», — подсказывает пушистый комочек.

Он явно не хочет оставаться здесь и добираться на своих четырёх лапах. Порталы могут барахлить, а значит, вариант у него один — с нами.

— Мне очень дорог этот кот, — вру, потому что по-другому нельзя.

Хотя я не совсем и вру, поскольку этот пушистый гад действительно мне дорог. Он единственный все эти годы был со мной и поддерживал. Конечно, характер у него тот ещё, но он мой единственный друг, так что выбирать не приходится.

На меня удивлённо смотрят мужчины. И Мерзаль тоже. Похоже, такого аргумента он не ожидал.

— И это должно нас убедить? — спрашивает Касар.

Он явно ждёт чего-то более весомого. Ладно, воспользуемся мужской слабостью к женской мягкости. Я улыбаюсь и делаю шаг к нему, намеренно отодвигаясь от Эйрика, который, к слову, так и не убрал руку с моего бедра. Лишь сейчас она наконец соскальзывает.

— Очень дорог мне, — понижаю голос, словно убаюкивая его бдительность. — Я поеду с тобой, и он нам не помешает, — произношу это так, будто говорю о чём-то интимном.

И мужчина, кажется, ведётся.

— Поедет в сумке, — строго произносит он на выдохе.

— Конечно, — покладисто соглашаюсь и, опустив взгляд в пол, иду к лошади.

— Брат, что с тобой? — слышу, как шипит Эйрик.

— Нужно начинать сотрудничать, — ровно отвечает Касар.

А дальше я уже не слышу, о чём говорят мужчины.

«Касар твой, хотя это резкая перемена. Ты его не привораживала часом? — спрашивает глупость, и я закатываю глаза. — А вот Эйрик сомневается, — выдаёт Мерзаль, подходя ко мне и нарочито не глядя на мужчин. — Кстати, а почему не сказала про усиление магии?» — поднимает на меня заинтересованную мордочку.

«Ерунды не неси! — шикаю на него. — Не привораживала, и согласна — как-то резковато он будто перешёл на мою сторону. А не сказала потому, что им не обязательно знать, что ты мой фамильяр», — мягко заканчиваю и чешу его за ушком, стараясь, чтобы жест выглядел как обычная ласка, а не нервная попытка успокоиться.

«Какие мы нежные сегодня», — мурлычет кот, явно довольный.

«Пользуйся случаем, пока мужчины смотрят. И подробности будут?» — напоминаю о том, что он так и не договорил про мужчин.

«Касар идёт на контакт и хочет… Мирана, он всё вообщем хочет. Хоть это и странно, но ты взрослая девочка и сама это понимаешь. А Эйрик тебе не доверяет и постоянно осаживает брата. Хотя в итоге всё равно соглашается с ним», — поясняет Мерзаль.

«Поняла. Потом обсудим поведение Касара, что-то мне вообще оно не нравится. И не привлекай лишнего внимания», — шикаю на него, потому что лишний интерес сейчас может стоить мне слишком дорого.