Чтение онлайн

Вот только во время обеда ко мне в комнату, в избе, которую мы выбрали, заявляется Касар. Заходит, осматривается, будто проверяет территорию, и сразу рубит с плеча:

— Приготовь кушать.

— Чего? — поражённо переспрашиваю, даже не сразу понимая, что он серьёзно. — С чего вдруг?

Может, я ослышалась?

Это что-то новенькое.

С чего это я их кормить буду?

Не то чтобы я не умею — всё же сколько сама жила, сама справлялась. Но это другое. Совсем другое.

«О-о-о, мужик наглядно показывает твоё место без магии», — протягивает издевательски Мерзаль и продолжает умываться, словно происходящее его откровенно забавляет.

«Я сейчас покажу тебе твоё место на снегу, если не перестанешь», — угрожаю ему мысленно, на что он лишь передёргивает ушами и демонстративно отворачивается.

— Нам нужно подкрепиться, ночь будет долгой, — говорит Касар как ни в чём не бывало.

И это перебор. Я резко подрываюсь на ноги и подхожу к нему вплотную. Запрокидываю голову, чтобы смотреть в глаза, и, тыча пальцем в грудь, отвечаю:

— Я в кухарки не нанималась!

— Но как ведьма ты пока бесполезна, — проходится по больному он, намеренно, почти холодно. — Так что приготовь кушать.

Внутри что-то вспыхивает. Злость, обида, упрямство — всё сразу.

— Касар, когда ты валялся пластом в моей избе, я же не говорила, что ты как воин закончился? И не требовала, чтобы ты подмёл избу, когда встанешь? — с явной претензией бросаю звенящим голосом.

Он вспыхивает мгновенно.

— Я не буду этого делать, а ты будешь! — с наездом произносит он, нависая надо мной.

— С чего вдруг?! — кричу в ответ. — Я не буду тоже! Не заставишь!

— Думаешь? А если накажу за непослушание? — низким голосом переспрашивает он, и в этом тоне появляется что-то опасно-игривое.

И вот что-то мне совершенно не нравится то, как он при этом на меня смотрит. То, что сверху вниз, — понятно из-за роста, но и ещё как будто сверху по праву. Будто он уже решил, что может распоряжаться мной.

— Ты не посмеешь, — шиплю протестующе. — Касар, я верну магию, и тогда ты пожалеешь! — предостерегаю его, но, похоже, поздно.

И это я замечаю за долю секунды до того, как вся эта гора мышц, а рядом со мной других и не бывает, надвигается на меня.

Отскакиваю назад, но не успеваю от него уйти. Он хватает меня за руку, и в следующую секунду я оказываюсь в такой унизительной позе, да ещё и так быстро, что мне кажется, будто он волшебник.

Касар оказывается на кровати, сидя, а я лежу у него на коленях — лицом вниз. Замираю, не веря, что сейчас со мной это произойдёт.

Сердце грохочет в груди, щеки пылают от злости и унижения. А этот гад пользуется моим замешательством: поднимает моё платье, а после стягивает трусиками.

Тут же ещё не прогревшийся воздух комнаты приносит покалывающие ощущения на ягодицах, делая уязвимость почти физически ощутимой.

— Касар, — подрагивающим голосом говорю, а он молчит.

Хотя нет. Он молча действует.

Первый обжигающий кожу шлепок прилетает так неожиданно, что я вскрикиваю. И это помогает выплыть из растерянности. Дёргаюсь, уже открываю рот, чтобы начать кричать, как он прикрывает мне рот рукой и, нагнувшись, шепчет:

— Хочешь, чтобы на твои крики сбежались все и увидели, чем мы с тобой занимаемся? — вкрадчиво, тягучим тоном спрашивает он, и я опять замираю. — Умная девочка, — добавляет ласково, но в этой ласке слишком много власти.

Он отпускает мой рот, и я тут же отвечаю — только тихо:

— Я запомню всё, Касар.

— Конечно запомнишь, — соглашается так, будто я буду помнить о чём-то приятном. — Как ты там говорила? Ненавидишь?

— Я говорила, что ты меня должен ненавидеть. Но да, ненавижу тебя, — ровно отвечаю, не понимая, к чему он клонит.

— Ненавидь сильнее, — командует мужчина.

И опять шлепок опускается на мою попку, а потом ещё один и ещё. Я сбиваюсь со счёта, забываюсь и злюсь.

И чем яростнее я злюсь, чем сильнее сжимаю пальцы в кулаки и кусаю губу, тем шумнее дышит мужчина. Тем больше он наслаждается процессом. Его ладонь раз за разом оставляет на коже горячие следы.

А потом он достаёт оружие, и холодная сталь касается разгорячённой кожи. Контраст действует на меня невообразимо.

— Ах… — протягиваю невольно, с удовольствием, когда он проводит кинжалом по коже, едва касаясь, и по коже пролетает дрожь.

— Будешь готовить кушать? — спрашивает с азартом. — Или для этого тебе нужно кончить?

— Что? — поражённо переспрашиваю, не понимая, как мы вообще на такие темы перешли.

У него что, обострение?

Мерзаль, вообще видя, к чему всё идёт, ушёл в начале экзекуции и ничего не видел. И я остаюсь один на один с этим дикарём, который решил, что вот так просто добьётся меня. Не на ту напал.

— Ты бредишь, Касар, — смеюсь в ответ, когда понимаю, к чему он клонит.

Он думает, что меня могут завести эти игры? Нет. Не с ним.

— Да! — отвечает мужчина и, отбросив клинок лёгким движением, закидывает меня на кровать.

И следом наваливается сверху сам. Он сразу ставит одну ногу между моих и прихватывает за горло. И у меня есть только секунда, чтобы поймать этот дикий взгляд, полный возбуждения и похоти, как он обрушивает на меня всё — клеймит губами и руками.

Он без предупреждения опускает пальцы в мои складочки и начинает ласкать. Я не хочу… а он так искусно это делает, вместе с поцелуем, что протест где-то теряется. Он ещё есть. Но я не могу выбраться.

Или я только убеждаю себя в этом?

Отвечаю на поцелуй и прикусываю его за губу. А дальше меня выгибает, когда он входит пальцами в лоно и начинает меня трахать — уверенно, глубоко, будто уже знает, как именно нужно двигаться.

— Ах-х… — отрываясь от его губ, стону и прикрываю глаза.

А он, как оголодавший, набрасывается на мою шею.

Боги, и как же он целует.

Он прикусывает, оттягивает кожу, а потом дразняще, нежно проходится по ней поцелуями, и я распадаюсь на осколки.

Уже сама подставляюсь под его ласку. Сама насаживаюсь на его пальцы, потому что то, что он делает, — это захват. Это без вариантов. Он хочет достичь поставленной цели — и он её берёт.

Мой замок пал. Так стремительно, что даже я не готова это признать. Не готова признать, что внизу живота уже стягивает, и оргазм подкрадывается от движений его пальцев.

Не готова признать, что закусываю собственный кулак, чтобы не стонать в голос. Не готова признаться, что кончаю уже вот-вот от того, кого должна ненавидеть.