Чтение онлайн

Петр кивает и исчезает.

— Вставай, — говорю я мягко, поднимая Аню. — Мы уезжаем.

— Куда?

— Домой. К Стефе. Там высокий забор и нет интернета, если мы его отключим.

Я стираю большим пальцем тушь с её щеки.

— И запомни, Аня. Всем плевать на правду. Людям нужно только шоу. Но мы не дадим им шоу — они получат войну.

Я снимаю свой пиджак и накидываю ей на плечи, укрывая с головой, как капюшоном.

Мы выходим в коридор. Я держу девушку за талию так крепко, как будто пытаюсь удержать самый ценный бриллиант от взглядов посторонних.

Мы идем сквозь строй охраны. Я вижу вспышки за стеклянными дверями главного входа, слышу выкрики: «Анна! Сколько стоила ваша ночь?!».

Я чувствую, как она вздрагивает.

— Не слушай, — шепчу я. — Слушай только меня.

Мы вырываемся через запасной выход и я заталкиваю малышку в машину, сажусь рядом и блокирую двери.

— Поехали, — командую я водителю. — Быстро.

Аня сидит рядом и дрожит, спрятавшись под моим пиджаком.

Я беру дрожащую руку девушки и чувствую что пальцы ледяные. Я сжимаю их в своей ладони, пытаясь передать своё тепло и унять ее дрожь.

Война объявлена, Катя. Ты продала сестру за копейки. Теперь ты узнаешь цену, которую придется заплатить за предательство моей женщины.

Мир за окном автомобиля превратился в размытое серое пятно. Дождь барабанит по крыше, а я сижу, одолеваемая бурей эмоций, сжавшись в комок на переднем сиденье.

— Катя... — шепчу я, глядя на свои руки. — Она продала меня. За сколько, Максим?

Он не поворачивает головы, но я вижу, как дергается желвак на его скуле.

— За копейки, Аня. За тридцать тысяч долларов. Столько стоила твоя репутация в её глазах.

Тридцать тысяч. Вот такая цена сестринской любви и моего позора.

Слезы снова душат, но я заставляю себя сглотнуть их. Я не буду больше плакать. Я выплакала всё там, в студии, на его рубашке. Теперь внутри осталась только пустота.

Мы въезжаем в поселок и через лобовое я вижу, что Стефа уже ждет на крыльце. Она без верхней одежды, в одном домашнем костюме, несмотря на холод. Ветер треплет её волосы, а ее лицо перекошено от гнева.

Она уже все знает. Не удивительно, ведь сейчас интернет работает быстрее света.

Максим глушит мотор.

— Идем.

Он выходит, открывает мне дверь и подает руку. Я опираюсь на его ладонь, вылезая из машины, как сломанная кукла, ощущая, что ноги совсем не держат.

Стефа подлетает ко мне еще до того, как я успеваю сделать шаг.

— Твари! — шипит она. — Какие же твари... Нюся...

Она обнимает меня, прижимая к себе.

— Я видела. Я всё читала. Не смей верить ни слову из того, что пишут эти шакалы! Ты слышишь? Ни слову!

— Там правда, Стефа, — глухо говорю я ей в плечо. — Я действительно... товар.

— Заткнись! — рявкает она, отстраняя меня и встряхивая за плечи. — Ты не товар! Ты жертва обстоятельств и дрянной семейки! А Катя... если я её встречу, клянусь — я вырву ей хребет голыми руками.

— Стефа, — резко прерывает Максим. — Уведи её. Ей нужно выпить и лечь, а я останусь на террасе. Мне нужно сделать пару звонков.

Стефа кивает, мгновенно переключаясь с режима фурии на режим наседки.

— Идем, милая. Я заварила чай с мятой, и коньяк достала. Сейчас мы тебя починим.

Она уводит меня в дом, а я оглядываюсь на Беркутова.

Максим стоит у машины, доставая сигареты. Я никогда не видела, чтоб он курил, даже не знала о его вредной привычке. Сейчас он закуривает резким, нервным движением, и набирает номер. Его лицо в сумерках кажется грозным и отстраненным.

Стефания укутывает меня в плед, сует в руки чашку с чем-то горячим и сильно пахнущим алкоголем. Мы сидим в теплой гостиной с плотно задернутыми шторами.

— Пей, — приказывает она. — Это лекарство.

Я делаю глоток — жидкость обжигает мое горло, и меня снова потряхивает.

— Как она могла? — спрашиваю я в пустоту. — Я же любила её, всегда поддерживала и пыталась прийти на помощь. Я пошла к Максиму только ради неё.

— Зависть, — жестко отрезает Стефа. — Страшная штука. Она сидела в своем болоте, и барахталась в попытках заработать хитрыми способами. И тут мой брат и ты — снова выбрали не ее. Она не смогла этого пережить. Ей проще утопить тебя, чем попытаться выплыть самой.

Дверь на террасу приоткрыта и я слышу обрывками фраз разговор Беркутова.

— ...меня не волнует цена. Уничтожить полностью. Я хочу, чтобы этот сайт перестал существовать к утру. А редакцию засудить так, чтобы они внукам долги отдавали.

Пауза.

— ...Таиланд? Найдите её. Мне плевать, что нет экстрадиции. Наймите местных и пусть объяснят ей, что такое нарушение конфиденциальности. Нет, без увечий. Просто напугайте так, чтобы она забыла русский язык.

Я слушаю его и чувствую странную смесь ужаса и благодарности. Он говорит о моей сестре. Он заказывает... расправу? Или правосудие?

Раньше я бы испугалась и подумала: “он чудовище”, а сейчас в голове одна мысль: “Он защищает меня”.

Это дико и неправильно, но это единственная возможность прекратить все это безумие.

Максим заходит в дом через час и приносит с собой холод улицы и запах табака, снимает пальто и небрежно бросает его на кресло.

— Статьи больше нет в топе, — говорит он, глядя на нас. — К утру мы вычистим основные поисковики. Юристы готовят иски о клевете. Мы заявим, что документ — подделка, фотошоп, проделки конкурентов и недоброжелателей.

Беркутов подходит ко мне, садится на корточки у моего кресла, оказываясь на одном уровне и берет мои ледяные руки в свои горячие ладони.

— Тебе надо спать, — говорит он мягче. — Стефа даст тебе успокоительное, если хочешь.

— А ты? — вырывается у меня. — Ты уедешь?

Максим глубоко вздыхает и смотрит на часы, потом на дверь.

— Я должен заехать в офис. Нужно проконтролировать работу IT-отдела.

Я киваю, стараясь скрыть разочарование. Он сделал дело, решил проблему и теперь вернется в свою жизнь.