Чтение онлайн

— Ключи. Олег, вызови такси, дальше я сам.

Я открываю Ане дверь, не церемонясь, подталкиваю её внутрь.

— Пристегнись.

Я сажусь за руль и смотрю на белокурую девушку. Аня сидит, вжавшись в кресло и дрожит.

— Максим Александрович? — тихо зовет она.

— Максим, — отрезаю я. — Хватит выкать.

— Спасибо.

— За что? — поворачиваюсь к девушке с непониманием.

— За то, что не повезли к себе. И за помощь, если это она.

— Не обольщайся, — говорю я жестко. — Я делаю это, потому что мне нужен целый, работоспособный сотрудник, а не нервная истеричка, которая боится собственной тени.

Я говорю этой ей, но чувствую, что выходит не очень правдоподобно.

— И еще, Аня. Я наклоняюсь к ней, вторгаясь в её личное пространство. — Стефа сказала, что я давлю. Что я веду себя как танк. Так вот, привыкай. Я не буду сдувать с тебя пылинки. Но я переломаю хребет любому, кто посмеет тебя тронуть. Это понятно?

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В них страх смешивается с чем-то еще. С чем-то, что заставляет мою кровь бежать быстрее.

— Понятно, — шепчет она.

— Вот и умница. Я отворачиваюсь и вдавливаю педаль газа в пол. Мы едем к Стефе. Я отвожу её в безопасное место, где не будет меня. Это чертовски глупо, но это единственно верный шаг. А вечером я найду этот серый «Форд». И мы "очень душевно" поговорим.

Я сижу в машине, салон которой слишком быстро остывает, но я должен дождаться ее..На улице ночь, но судя по времени на телефоне, наступает утро. Приходится сидеть в холодной машине, чтоб не привлекать внимание и только наблюдать.

Скорчившись на водительском сиденье и вжимая голову в плечи, я наблюдаю за подъездом через лобовое стекло, по которому медленно сползают мутные капли дождя, размывая очертания серой панельки. Внутри меня, где-то в районе желудка кипит смесь из дешевого виски, выпитого вчера в попытке заглушить унижение, и черной, удушливой злобы, поднимающейся к горлу тяжелым комом.

Снова смотрю на телефон — без одной минуты семь, и в этот же момент мое внимание привлекает черный тонированный автомобиль, который освещает яркими фарами весь двор.

Машина подъезжает почти бесшумно и останавливается прямо у подъезда, но моментально завладевает моим вниманием. Кто это мог приехать в этот двор в спальном районе на этой крутой тачке в такую рань?

Из машины выбирается водитель — типичный цепной пес с каменным лицом, он услужливо распахивает дверь пассажирского сидения сзади, из-за которой появляется высокий широкоплечий мужчина.

Даже отсюда, сквозь пелену дождя и запотевшее стекло, я вижу, с какой хозяйской небрежностью он ступает в грязь дорогими ботинками. Пальто расстегнуто, несмотря на сырость, руки свободны, голова поднята высоко — так ходят люди, уверенные, что мир прогнется под них по первому щелчку пальцев. Во мне начинает кипеть еще больше злости, потому что я догадываюсь кто это и куда он направляется.

Я с силой сжимаю руль, чувствуя, как кожа на костяшках натягивается до предела, грозя лопнуть.

— Тварь... — выдыхаю я, и пар изо рта оседает на стекле белым облаком. — Какая же ты тварь, Аня.

Бок всё еще ноет тупой, пульсирующей болью там, куда она ударила меня коленом, и это физическое напоминание о ее предательстве только подливает масла в огонь моей ненависти. Эта маленькая дрянь, которую я любил, которой помог пережить страшное время в ее жизни, посмела поднять на меня руку? На меня, готового простить ей всё, если бы она просто знала свое место?

Смотрю снова на время — часы показывают семь пятнадцать, и в эту же секунду верь подъезда распахивается, выпуская их наружу.

Мужчина идет первым, и в его руке я вижу маленький синий чемодан на колесиках — тот самый, дешевый, купленный на распродаже, с которым она летала в рейсы и наши совместные поездки. Тогда она смотрела на меня с любовью, а теперь этот лощеный ублюдок несет ее вещи с такой легкостью, будто не замечая веса.

Аня семенит следом, низко опустив голову и кутаясь в пальто, словно пытаясь спрятаться от всего мира.

Я знаю этот взгляд, знаю эту манеру изображать жертву, чтобы вызвать жалость. Она наверняка наплела ему с три короба про «злого бывшего», чтобы он пожалел бедную девочку, окружил заботой и, главное, деньгами. Она садится в его машину не назад, как прислуга, а вперед, на пассажирское сиденье, и этот интимный жест — то, как он придерживает ей дверь, как наклоняется к ней — бьет меня глубоко внутрь.

Водитель отдает ключи и уходит, растворяясь в тумане, а автомобиль, мягко урча мотором, трогается с места, увозя мою женщину в жизнь, которую я никогда не смог бы ей дать, но которую она не заслужила.

Провожая взглядом удаляющиеся красные габариты, я лезу в бардачок дрожащими от холода и ярости пальцами, разгребая кучу неоплаченных квитанций и фантиков, чтобы достать старый кнопочный телефон, который хранил на черный день.

Ты думаешь, ты сбежала, Аня? Думаешь, спряталась за широкой спиной этого мужика и теперь недосягаема? Ты забыла, кто я. Ты забыла, что я знаю каждый твой страх, каждую твою слабость, каждую трещинку в твоей, казалось бы, идеальной броне.

Экран телефона загорается тусклым синим светом, режущим глаза. Я листаю короткий список контактов, пока не нахожу то имя, которое мне нужно.

Катя (сестра Ани).

Воспоминание о нашей встрече всплывает в памяти ярко, словно это было вчера.

Месяц назад, когда Аня пропала, я, обезумев от неизвестности, носился по городу и ночевал у ее дверей. Увидев однажды свет в окнах, я взлетел на этаж, готовый выбить дверь, уверенный, что Аня вернулась, но открыла мне не она.

На пороге стояла девушка, один в один похожая на мою девушку, но с другой прической и отстраненным взглядом. Ее сестра-близнец, с сигаретой в зубах и циничной ухмылкой на накрашенных губах. Квартира за ее спиной выглядела так, словно там прошел обыск: ящики выдвинуты, вещи разбросаны, на полу стояли раскрытые чемоданы.

— А, это ты, Ромео? Егор кажется? — выдохнула она дым мне в лицо, даже не подумав пропустить внутрь. — Ани нет. И не будет. Она, кажется, нашла себе спонсора побогаче и отрабатывает грешки натурой.

— Где она?! — орал я тогда, хватая ее за руку.

— У Беркутова, — Катя рассмеялась, стряхивая пепел прямо на пол. — Дура она. У нее был выбор, и она сделала неправильный. Святоша.

Мы тогда разговорились, распив бутылку вина, пока она паковала вещи, собираясь свалить в Таиланд на последние деньги, накопленные на работе. Катя мне понравилась — целеустремленная, напористая.