Чтение онлайн

Но завтра... завтра я сяду в его машину. После того, что было сегодня — даже Беркутов со своими амбалами кажется более безопасным, чем преследующий меня одержимый бывший парень.

Я иду в душ, чтобы смыть с себя прикосновения Егора — теперь точно навсегда. Я чувствую, как с грязной водой в сток уходит и моя прошлая жизнь. Слабой Ани больше нет — её окончательно растоптали сегодня.

Я ненавижу такие дома. Типовые пятиэтажки, серые, в которых пахнет старой краской, пылью и чьим-то жареным луком. Но больше всего меня бесит другое — здесь стены как картон. Двери, которые можно выбить пинком, и замки, которые открываются скрепкой — мнимая безопасность.

Я выхожу из авто и Олег — водитель, дергается выйти следом.

— Сиди, — бросаю я, не оборачиваясь. — Я сам.

Лифт не работает, и мне приходится пешком идти на третий этаж. Ступени стертые, перила покрашены в тоскливый зеленый цвет — смотрю на все это и думаю, что такие девушки как Аня — бриллианты, спрятанные в старых многоэтажках, терпящие абьюз и безденежье — часто так и остаются неограненными алмазами, и тухнут в этой серости окружающей их жизни.

Смотрю на запястье — на часах без двух минут семь. Я останавливаюсь у старой деревянной двери, обитой каким-то дешевым дерматином, достаю телефон и пишу короткое: «Открывай» .

Слышу возню почти сразу и молча жду. Тихий щелчок замка и передо мной распахивается дверь.

Аня. Она стоит на пороге, вцепившись в косяк побелевшими пальцами. Вид у нее мягко говоря — не очень. Бледная, волосы собраны в небрежный пучок, на лице — слой тональника, которым она пыталась прикрыть синяки и припухлость глаз. На ней джинсы и широкий тусклый свитер, который скрывает красоту ее фигуры. Она похожа на перепуганного воробья.

— Максим Александрович? — голос дрожит, но подбородок вздернут. — Я готова. Мы едем?

Я не отвечаю. Я просто вхожу, оттесняя её плечом. Мне нужно посмотреть, все ли в порядке, в безопасности ли она.

В прихожей тесновато, но чисто — ремонт старенький, мебель немного обшарпанная, наверное так выглядит жилье большинства среднестатистических семей. Я внимательно оглядываю коридор, но не сую нос дальше. Мой взгляд падает в угол. Я вижу там аккуратно сметенные в кучу останки подаренных мной роз. Бордовые лепестки перемешаны с грязью, а стебли переломаны. У меня внутри вспыхивает гнев и злость. Значит, этот ублюдок был здесь. Скорее всего здесь вчера была какая-то сцена, и в порыве ярости этот чертов безумец растоптал мои цветы.

Я резко разворачиваюсь к Ане. Она стоит, прижавшись спиной к вешалке, и нервно тянет рукава свитера вниз, как будто пытается спрятать ладони. Этот жест... он включает во мне сигнал тревоги и я понимаю,что хочу разобраться в том, что здесь вчера творилось.

— Он был здесь, — я жестко констатирую очевидный факт.

— Он ушел, — быстро говорит она, отводя взгляд. — Максим Александрович, нам пора. Штрафы...

Я делаю шаг к ней и малышка зажмурившись моментально вжимается в стену. Меня бесит, что она ждет от меня удара и то, что она вообще знает, чего ждать в таких ситуациях. Я резко хватаю её за руку и рывком задираю рукав тоненького свитера. Девочка пытается вырваться, пищит: «Пустите!», но сил хватает только на писк.

Твою мать! На тонком запястье, там, где кожа самая нежная красуются четкие фиолетовые пятна в виде следа от руки.

Красная пелена застилает мои глаза и я чувствую, как непроизвольно сжимаются кулаки. Мне хочется найти этого щенка и сломать ему руки.

— Кто? — рычу я.

— Никто... Я ударилась...

— Не ври мне! — я встряхиваю её руку, заставляя смотреть мне в глаза. — Смотри на меня! Что эта сволочь сделала с тобой? Он бил тебя? Принуждал к чему-то?

Малышка дрожит и не переставая кусает губы от волнения.

— Я выгнала его! — выкрикивает она с отчаянием. — Я сама! Я ударила его и выгнала! Он больше не вернется!

— Ты глупенькая? — я отпускаю её руку, но продолжаю нависать над ней скалой. — Ты хоть понимаешь, что тебе просто повезло? Он вернется, Аня! Протрезвеет, поймет, что его унизили, и вернется. И тогда он тебя не за руки хватать будет. Я даже не хочу думать, что он может сделать с тобой.

Я оглядываю ее маленькую квартирку, и понимаю, что не могу больше позволить ей оставаться здесь. Не после того, что здесь происходило.

— Собирай вещи, — приказываю я.

— Что? — девочка смотрит на меня большими синими глазами с непониманием.

— Вещи собирай. Только самое необходимое — документы, шмотки. Мы уезжаем. Сейчас же.

— Нет! — в её глазах вспыхивает паника. — Я никуда с вами не поеду!

— Я не спрашивал твоего мнения. — грубо чеканю в ответ на ее нарастающую истерику.

— Нет! — она вдруг слабо и с отчаянием толкает меня в грудь. — Я не поеду в вашу квартиру!Я всё помню! «Долг», запертая дверь, ваши условия! Вы такой же! Вы ничем не лучше его! Один бьет, другой покупает и запирает! Я не вещь! Я не буду жить в клетке, даже в золотой!

Я замираю, а её слова неприятно бьют. «Вы такой же». Малышка готова остаться в этой небезопасной квартирке, лишь бы не попасть под мой контроль. Мне трудно дается это осознание — я действительно перегнул, передавил, я сломал ее. Мои методы работают в бизнесе, но с ней они дают сбой и если я сейчас потащу её силой, я сломаю то, что пытаюсь построить. После всего этого она возненавидит меня окончательно.

— Хорошо, — говорю я ледяным тоном, поднимая руки. — Я тебя услышал, я не повезу тебя к себе. Я не тюремщик, Аня.

— А куда? — непонимающе хлопает ресницами девчонка.

— К Стефе.

Я вижу, как уходит напряжение из её плеч. Имя моей сестры — единственное, что вызывает у неё доверие. Это даже немного задевает.

— Я договорился с ней. Поселок, в котором она сейчас живет — охраняется, у неё есть гостевой флигель, отдельный вход. И там тебя точно не достанет этот недоумок. — я делаю паузу, заглядывая ей в глаза. — Это не предложение, Аня. Это ультиматум. Здесь ты не останешься. Или к Стефе, или я ставлю охрану прямо у твоей кровати. Выбирай.

Она колеблется секунду.

— А вы? — ее вопрос явно подразумевает надежду, что меня рядом не будет.

— А я останусь в городе, — усмехаюсь я. — У тебя пять минут на сборы, — коротко сообщаю девушке.

Она убегает в комнату, а я остаюсь в прихожей, пиная носком ботинка грязный лепесток розы. Меня трясет от адреналина — я хочу ответить этому парню неудачнику, но сейчас важнее увезти девушку отсюда.

Через пару минут она выходит с небольшим чемоданом. Вся её жизнь — в одной руке. Я молча отбираю у неё чемодан и мы спускаемся вниз. У машины я киваю водителю: