Чтение онлайн

Один из четырех обнажил темные зубки, вставленные в черные десны, но оскал выглядел не угрожающим, а жалобным. Трое других обогнули ее, вскочили на стол и спрыгнули обратно, точно двигались на пружинках. Иринна отложила остатки сэндвича и пошла за животными, шугая их на ходу.

– Что нам действительно нужно, так это дверь, – сказала Джессин. – Или детский манежик. Что-нибудь такое.

– Кыш, кыш, кыш! Нет, все вон! – крикнула Иринна.

Все трое метнулись обратно и поскакали к Джессин. Один задержался, заинтересованно разглядывая гель с образцом, словно хотел высказать замечания насчет хода эксперимента. Затем все четверо скрылись в высоком, как неф собора, общем пространстве.

– Они меня доведут, – сказала Иринна.

– Зато какие живчики. Начисли им очко за жизнерадостность.

– Нет уж, не дождутся. – Иринна со вздохом отправила в рот последние крошки. – Это лабораторные животные или наши коллеги?

Джесси хотела рассмеяться, но вовремя спохватилась. Иринна не шутила.

– Хороший вопрос. Заявились, чтобы слопать наши образцы или украсть результаты?

– Мы знаем только то, что сказал тот каррикс, а он, собственно, ничего не сказал.

– Вроде как это главный в нашей жизни экзамен, – согласилась Джессин, – а все вопросы зашифрованы.

– Есть и кое-что хорошее, – отозвалась Иринна. – Если провалимся, они нас убьют, и не придется волноваться из-за места в списке.

Пока Джессин подбирала ответ, Иринна прошла к таблице белков и постучала по табло ввода, словно хотела привлечь к себе внимание. Машина пискнула.

– Зачем? – спросила Джессин. Подразумевалось вот что: «Зачем было тащить нас в такую даль, чтобы обречь на поражение и смерть?»

– Это? – отозвалась Иринна, словно Джессин интересовалась дисплеем. – Он заменяет то, чем и на чем пишут. Я ввожу ход работы как последовательность пептидов и задействую журнал ошибок. Смотри.

Джессин нагнулась над дисплеем. На экранчике значилось: «Ошибка: анализ протеинов среднего рН из образца-источника – неверный формат».

– Умница!

– Поэтому мы все здесь и оказались.

Слова Иринны были шуткой лишь наполовину. Если бы все они были хоть чуточку менее умными, если бы не входили в группу Тоннера, если бы их прошлогодняя работа не была замечена и отмечена, может, они были бы сейчас не в этой тюрьме, а на Анджиине.

Джессин задумалась о том, что делается дома. Кто они – спасшиеся счастливчики или жертвы, наказанные за лишний глоток славы и успеха? Жив ли Джеллит? Долго ли продержится она сама? Милая малютка Иринна, самая младшая среди них, улыбается и ведет записи, словно во всем происходящем есть какой-то смысл. А что еще остается?

– Анализом белка, – сказала она, – займусь я.

– Я проведу стандартный анализ, а ты сделаешь бульон.

– Договорились, – кивнула Джессин, и обе вернулись к клеткам.

Эти организмы по-своему завораживали. Ягоды – вообще-то, конечно, не ягоды, хотя цвет и форма были точно такими же – содержали на порядок больше силикатов, чем любой организм, известный Джессин. Внутренние органы маленьких животных – на первый взгляд упрощенные и однородные – защищались толстым слоем чего-то вроде эпидермы; правда, при более пристальном рассмотрении оказывалось, что эта штука напоминает отдельный организм. Мутуализм, или паразитизм, или половой диморфизм, вроде того, когда женские грибковые тела обволакивают мужские? Выяснение вопроса пришлось отложить до того времени, когда они определят способ генетического наследования. Так или иначе, существа были прикольными.

Открыв прозрачную клетку, она отщипнула четыре шарика, которые сопротивлялись и липли к прутику, но не сильнее, чем виноградина – к кисти. Шарики оказались теплыми и немножко щекотали кожу ладони.

Джессин отнесла их к измельчителю и бросила на лезвия. Кожица пошла белыми точками – ложноножки искали опору в новой среде. Неизвестно, где эволюционировало это животное, или растение, или гриб, но точно не в лабораторном измельчителе. Умения и способности, поколениями вырабатывавшиеся под чужим солнцем, здесь не спасали. Здесь существа были такими же беспомощными, как она.

– Простите, ребятки, – сказала она. – Надеюсь, вы не разумны. Постарайтесь ничего не чувствовать.

Когда Джессин с Иринной вернулись с работы, в комнатах стоял хороший запах, густой и сытный: пивной или хлебный. Небо за большим окном покрылось красноватым румянцем. Большие инопланетные арки, на треть – здания, на две трети – кости чужих богов, горели миллионами окон, таких же, как у них. Зиккураты уходили за горизонт, их тускло блестевшие бронзовые головы поднимались над облаками, как жутко перекрученные небоскребы, ошеломительно красивые, но головокружительно громадные.

Дафид и Тоннер остались в лаборатории. Илси спала, или принимала душ, или просто уединилась. Синния сидела на диванчике, сложив руки на коленях и уставившись в пустоту. Кампар стоял в маленькой кухоньке и мыл посуду. Плеск воды и звон столовых приборов звучали на удивление по-домашнему. Рикар, сидевший напротив Синнии, зачерпывал из миски что-то белое и зеленое. Изогнутое металлическое изделие в его руке наводило на мысль о том, что кто-то, видевший нож и ложку, решил сделать нечто среднее между ними.

– Что это? – спросила Иринна. Рикар помедлил с ответом. В последние дни он часто делал так – избегал общения, как собака, которую слишком часто пинали. Все же он совладал с собой и приподнял миску.

– Паста с базиликом и чесноком. Базилик привял, а чеснок хорош, жаловаться не приходится.

– Как вкусно звучит, – восхитилась Иринна. Хрупкие, острые слова. Слишком наигранно. Джессин колебалась. Правильнее всего было бы поесть, прежде чем уходить к себе. Но ей не хотелось. Хотелось побыть одной, закрыть глаза. Хотелось не существовать. И только остаток здравомыслия заставил ее пройти на кухню, к кастрюле с едой. Она положила себе целую миску и тоже взяла ложконож.

– Яйца еще остались? – спросила она.

Кампар не ответил. Она взглянула на него и отставила миску. Рослый мужчина смотрел прямо перед собой, лицо его было бледно-серым. Он тер тарелку – одну и ту же, – совершая однообразные, повторяющиеся движения.

– Кампар? – позвала она.

Он обернулся, тарелка выскользнула из его пальцев и со звоном ударилась о пол. Кампар вскрикнул и упал. «Ох, – подумала Джессин, – вот и дождались».

Подбежали остальные, Иринна протянула руки и схватила Кампара.

– Что с ним? Он поранился? Что случилось?

Джессин оттащила ее в сторону.

– Ничего. Не трогай его.

Она опустилась на пол рядом с Кампаром. Тот дышал часто и трудно. Похрипывал.

– Кампар? Эй, это я. Слушай, у тебя просто паническая атака, понимаешь? Это страшно, но пройдет. Просто слушай меня, ладно? Просто слушай. Делаем вдох на четыре счета, задерживаем дыхание на четыре и выдыхаем на четыре, до упора. Давай вместе.

Он повел глазами, словно только теперь увидел ее. Его губы потемнели. Плохо дело. Она выговаривала числа на вдохе – один-два-три-четыре – и снова бормотала их на выдохе. На второй раз он попытался делать так же, но его дыхание было неровным, сбивчивым. Она продолжала его раздышивать, как делал Джеллит, когда у нее случались приступы. На пятый раз Кампар почти поймал ритм. Искаженное судорогой лицо немного расслабилось. Самую малость.