Чтение онлайн

– Кроме той красной плюхи, что в душе вместо мыла, – неодобрительно напомнил Тоннер. – Тут они промахнулись.

Илси слабо улыбнулась.

– Для каждого своя спаленка. Непохоже, что они собираются изъять у нас мозги.

Он сперва хихикнул, а уж после сообразил, что она не шутит. Да, справедливо. После всего, чего они натерпелись, нельзя исключить, что карриксы добывают сведения хирургическим путем.

Он сел на край кровати и пригладил ладонью еще не высохшие волосы.

– Дома кровать была пошире, но, думаю, и эта сойдет.

Илси замерла, как мышка, оглядела матрас и одеяла и, помедлив, ответила:

– Не думаю. У меня есть своя комната. К тому же в таких обстоятельствах не стоит вести себя… нескромно. Спален вполне достаточно.

– Смешно, – огрызнулся он. – Будь Ньол жив, все решили бы, что они с Синнией поселятся вместе.

– Но он не выжил. Негодный пример.

Тоннер вздохнул – с присвистом, прерывисто.

– До сих пор дуешься на меня за то, что я отправил вас с Алькором за тем дурацким телескопом? С тех пор прошла целая жизнь.

– Прошла. И я не сержусь.

– Тогда в чем дело? Странное время, чтобы заново решать, как мы спим. Я думал, ты мне обрадуешься.

Илси выпустила коленки и вытянула ноги. Она расслаблялась, как охотящийся кот. Словно готовилась к прыжку.

– Все, что случилось, было для меня неприятным и болезненным, – отчетливо, обдумывая каждое слово, выговорила она. – И мне очень нравится, что у меня есть личное пространство. Хочешь сказать, я не имею на него права?

Тоннер чуть не выпалил: «Не имеешь!» Так стоящему над обрывом хочется спрыгнуть вниз – в каждом сидит самоубийца. Он помотал головой.

– Я тоже не в лучшей форме.

Она ладонью погладила его по плечу, словно утешала больного ребенка. Жест вышел немножко покровительственным, но в какой-то мере был ему приятен.

– Жаль, что Ньол погиб, – сказал он.

– С Синнией будет трудно, – кивнула Илси так, словно он говорил как раз об этом. Он все еще размышлял над ее ответом, когда снаружи донесся шум. Щелчок и поскрипывание отворившейся передней двери. У него свело грудь и шею – страх накатил, будто только того и ждал. Все переглянулись и направились к двери. Тоннер прошел по коридорчику к общей комнате, заложив руки за спину, чтобы они не дрожали.

Двое вошедших оказались как нельзя более несхожими между собой. Первый – человек; бренные останки Рикара Доматина. В рванье, висевшем у него на плечах, с трудом узнавался один из его пиджаков. Босой, с отросшей за время перелета бородкой, будто побитой молью. На щеке – большой черный струп, глаза смотрят в пустоту.

Пришелец рядом с ним казался великаном, хотя был меньше тех, кого уже успел повидать Тоннер. Без золотисто-зеленого панциря – выходит, тот был доспехом, или предметом одежды, или знаком половой либо клановой принадлежности. Но строение выглядело таким же, как у тех: задняя часть с четырьмя ногами – широкое плоское брюшко насекомого, вертикальный грудной отдел и голова опираются на две массивные конечности, две верхние лапы, намного меньше задних, – как у богомола. Цвет кожи – между багровым и бежевым. Два очень больших черных глаза придавали ему ребяческий вид. Ниже глаз располагался маленький толстый клюв – посреди складчатого мускулистого участка, которое Тоннер принял за лицо. Пришелец перебирал четырьмя задними ногами, как приплясывающая от возбуждения собака. Две массивные передние лапы упирались в пол, точно гранитные колонны. У Тоннера возникло странное чувство: каррикс составлен из двух различных животных.

Кампар, Дафид и Джессин стояли, разглядывая пришедших. Синния сидела у окна, уставившись на инопланетный пейзаж и, хоть убей, не замечала каррикса. Пришелец защебетал, засвистал, и из черного квадратика у него на шее донесся голос. Не тот, что они слышали на Анджиине и на корабле. Этот был ниже, почти мужским и приятно-переливчатым, как приветливое звучание кларнета.

– Как я понимаю, один из членов вашей рабочей группы утрачен. Ваша традиция требует в таких случаях приносить соболезнования. Я приношу соболезнования. Вам полагается комфорт.

Синния издала тихий, приглушенный звук. Пришелец замер, словно надеялся на перевод, но не дождался его. Джессин шагнула к нему, и Кампар, не задумываясь, потянул ее назад – от греха подальше.

– Где мы? – спросила Джессин. – Чего вы от нас хотите?

Задняя половина пришельца заплясала быстрее прежнего и тут же замерла. Передние лапы согнулись под другим углом.

– Я – Тксон из когорты Малкала, и я назначен хранителем-библиотекарем вашей доли, – проговорил-пропел он. – Для каждой доли полезность означает жизнь. Я здесь, чтобы помочь вам достичь успеха и выжить.

Часть третья. Головоломки

Ваш вид – не первый из известных нам, которые заблуждаются насчет желательности мира. Эклилы с Ханнабора потратили половину времени, отведенного им историей, на создание симфонии запахов, воспевавшей свободу от напряжения и боли, не испытанную ни одним из них. Митрии с Сало поклонялись Точке Равновесия, вопреки доказательствам ее недостижимости. Ваш народ поколениями спорил, какая группа, подгруппа, гендер, культура или религия больше претерпевает от других, будто понятие справедливости не является отвлеченным, оторванным от жизни.

Подчиняя виды, мы вновь и вновь обнаруживали веру в то, что состояние мира не только возможно, но и желательно. Что при достаточном уме или мудрости можно добиться удовлетворения и комфорта для каждого.

Карриксы никогда не знали подобных заблуждений. Обретя сознание, мы сразу поняли: что может быть подчинено, должно подчинить. Вид, просуществовавший достаточно долго, чтобы достичь разумности высшего порядка, обретает ее в беспощадном соперничестве с другими, соседними видами. Это бесконечно повторяющееся испытание себя посредством вселенной ведет к постоянному увеличению силы и эффективности. Ваш народ, как и многие подчиненные нами виды, верил, что в определенной точке постоянная борьба за превосходство становится неэтичной. Что мир становится новой нормальностью. Как будто интеллект или философия способны опровергнуть фундаментальный закон всего живого.

Но вот предатель… Ему удалось сделать то и другое. Он умел мечтать о совершенстве, не будучи скован этой мыслью. Он желал мира и уничтожал бесчисленные миры, чтобы достичь его. Он удерживал в сознании две идеи одновременно, и диссонанс, вместо того чтобы разорвать его надвое, дал ему могущество. Если бы мы узнали об этом, пока не стало поздно, то убили бы его. Вам следует иметь это в виду.

И для вас было бы лучше убить его.

Из последнего слова Экур-Ткалала, хранителя-библиотекаря людской доли Каррикса

13

Библиотекарь – кажется, он предпочитал называться так – быстро шел, ведя их за собой. Рикар держался позади, отставая от остальных на несколько больших шагов.

Незажившая рана на лице еще болела. Остатки не менявшейся с Анджиина одежды липли к коже, но с таких давних пор, что он перестал их замечать. Тоннер, Илси и прочие были в чистых рубашках и брюках белесого или желтоватого цвета, умытые, причесанные. Кампар, впервые отрастивший бородку, аккуратно подстриг и подравнял ее. Волосы Джессин еще не высохли после душа. Они с Иринной держались за руки, как школьницы на прогулке. Тоннер с Илси шли рядом, не касаясь друг друга, Дафид держался рядом. Кампар то ускорял, то замедлял шаг, приглядывая за каждым, как овчарка за стадом, одновременно высматривающая волков. Недобрые взгляды этого здоровяка вынуждали Рикара держаться в стороне.