Плохой мальчик
Шрифт:
Я охуеваю вот сейчас. Откуда у него, блин, такая информация вообще? Она сказала? Блин, нахера опять лезет меня защищать, будто я маленький…
Мент задумывается, переглядывается с адвокатом.
– Хорошо, – наконец говорит он. – 650 000, личное поручительство и подписка о невыезде. Но если попытаетесь скрыться…
– Не попытаемся, – уверенно отвечает адвокат. – Всё будет оформлено по закону.
Через час бумаги подписаны, залог внесён. Меня освобождают.
Я забираю все личные вещи… Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю свежий воздух и обращаюсь к своему адвокату…
– По поводу камер…
– Не было камер, будем разбираться…
– Вы чё его на понт взяли?
– А ты как думал? Там же всё шито-крыто… Дело наваяли за час… Сильно же ты ему насолил…
– Вы с ней говорили? С Мариной?
– Илья говорил, передал информацию по телефону… Я буду пока разбираться и с клиникой тоже, будь на связи…
– У меня трубы нет. Дадите с Ильей связаться?
– Да, разумеется… – он протягивает мне свою, уже набрав номер, и я приветствую его.
– Всё в порядке там у вас? – спрашиваю, непроизвольно, сжимая кулаки. Почему-то люто нервничаю. Ощущения не самые приятные…
– Я до твоей девушки дозвониться не могу никак… Она отписалась мне и исчезла…
– В смысле исчезла…
– В прямом… Телефон твой выключен, не проходит звонок…
Глава 61.
Марина Чемезова
Я сижу в аудитории, сжимая в руках телефон Анжея… Экран светится, но никаких сообщений больше нет. Ни от юриста, ни от кого-либо ещё. Каждая секунда тянется как час. В голове крутятся страшные картины… Я боюсь за него. Я так сильно за него боюсь…
Преподаватель что-то бубнит у доски, студенты делают вид, что слушают, но я чувствую на себе взгляды. Шепотки за спиной, переглядывания, чьи-то смешки. Всё это раздражает, давит, душит. И мне кажется, что все реально смотрят только на меня с осуждением. С каким-то остервенением… Они меня ненавидят? Быть может… правда я до сих пор не понимаю за что. За то, что он меня заметил? Потому что выделил для себя? Этой какой-то бред… Я уже не могу здесь находиться.
Наконец начинается перерыв, и я не выдерживаю. Встаю и, избегая взглядов Ани и Оли, почти выбегаю из аудитории. Потому что не хочу это обсуждать… И так внутри больно. Нестерпимо… Когда же этот ад закончится?! Когда все оставят нас с ним в покое?!
В коридоре гул голосов отдаётся в висках эхом. Иду в сторону женского туалета – единственное место, где можно хоть на минуту остаться одной…
Захожу, запираюсь в кабинке...
Телефон молчит.
«Ну же, – мысленно умоляю я. – Ответь. Хоть что-нибудь…».
Слышу, как дверь туалета открывается. Раздаются шаги и знакомые, противные противные. Один хуже другого. Арефьева и её свита… Будь они не ладны…
– Ну что, Чернова теперь точно посадят, – громко говорит Арефьева, подходя к зеркалу. – Надолго. Может, навсегда…
Нарочно ведь это делает. Видимо, знает, что я здесь… Сука.
Её подружки хихикают.
– А где же наша Марина… Чемезова – Чемезова… Ко мне…
Я стискиваю челюсть. Так хочется разбить ей лицо после всего. И это я ещё не стала рассказывать Анжею про то, что это она всё придумала с тем изнасилованием…
– Где твои защитницы? – продолжает она. – Спрятались? Или тоже боятся, что и их за компанию заберут?
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Дышу глубоко, считаю до десяти. «Не поддавайся. Не реагируй. Просто выйди и уйди».
Но когда она добавляет:
– А ты, Марина, теперь одна. Без своего крутого парня. Кто тебя теперь защитит? Или ты там планируешь сидеть до конца пар?
…что-то внутри щёлкает. Почти как взрывной механизм срабатывает. Я больше не стану это терпеть…
Резко открываю дверцу кабинки, выхожу.
– Замолчи, – говорю тихо, но так, чтобы она услышала.
Арефьева поворачивается, удивлённо вскидывает брови.
– Ой, смотри-ка, заговорила. Что, без Анжея смелости набралась?
Она делает шаг ко мне, её подруги окружают с боков.
– Я сказала – заткнись, – повторяю я, и в этот раз мой голос звучит твёрже.
Она толкает меня в плечо.
– Что ты сделаешь? Плакать побежишь?
И тут я срываюсь.
Первый удар, как молния, вылетает из меня резко и неожиданно. Прямо в нос. Она отшатывается, вскрикивает. Я не даю ей опомниться, второй раз бью насколько хватает сил в живот, третий – по плечу. Подружки кричат, пытаются схватить меня за руки, но я ловлю момент, резко разворачиваюсь и толкаю одну из них в раковину. Они моментально в ужасе таращатся на меня и боятся подходить.
– Отстаньте! – кричу я. – Оставьте меня в покое!
Кто-то пытается схватить меня сзади, но я вырываюсь, бью локтем назад – попадаю во что-то твёрдое. Слышу сдавленный вздох. Мотаю руками туда-сюда, прекрасно понимая, что если остановлюсь, они меня тут запинают всей толпой. Лишь поэтому я не останавливаюсь и нападаю дальше.
– Ненормальная, Чемезова! Помогите! – вопит Арефьева. – Она меня бьёт!
– Сама начала! – огрызаюсь я.
Вокруг уже толпа. Кто-то кричит мне «Хватит!», кто-то подбадривает, кто-то снимает на телефон – дикари, блин. Но мне всё равно. Я хватаю сумку, которая упала на пол, подбираю рассыпавшиеся вещи – блокнот, ручку, гигиеническую помаду, телефон…
Опускаю взгляд на экран.
Сердце падает в пятки.
Экран телефона Анжея треснут. Видимо, упал и разбился во время драки.
Внутри всё холодеет. Теперь я не смогу даже позвонить ему. Не смогу узнать, что происходит. Вот ведь сука Арефьева. Я её ненавижу…
– Тупая дура, если ещё раз подойдёшь ко мне, останешься без глаз, я обещаю! – выпаливаю на прощанье.
Выбегаю из туалета, проталкиваюсь сквозь толпу. Кто-то хватает меня за рукав, но я вырываюсь, не обращая внимания. Бегу по коридору, вниз по лестнице, через вестибюль – на улицу.
Воздух холодный и резкий заставляет меня съежиться на ходу. Я глотаю его, пытаясь отдышаться. Руки дрожат. Осматриваю разбитый телефон – бесполезно. Экран чёрный, трещины паутиной, и не включается.
Куда идти?
Только домой… Единственный верный вариант. Если он куда-то придёт, то только ко мне…
Быстрым шагом направляюсь к остановке, ловлю маршрутку. Еду, уставившись в окно… До сих пор трясёт всю. Руки как не мои… А костяшки покрасневшие… И я горжусь собой, что наконец постояла за себя. Горжусь, что именно он меня этому научил. Даже если не прямо, но как-то внутренне. Будто стоял со мной рядом в это самое мгновение. Будто бил моими руками…