Плохой мальчик
Шрифт:
– Да, это моя мачеха… И у них дочь… Ника…
– Саша знала о её беременности… – рассказывает Лидия. – Даже сняла квартиру временно перед отъездом в Краков… Она собиралась подать в суд, готовила иск. Хотела сделать это оттуда…
– У Вас есть переписка?
– Есть… Сохранилась. Но потом она мне не отвечала… А я с этим переездом потеряла все контакты…
– Я понял… Тогда… Всё сходится…
Чувствую, как внутри начинает болеть… Он меня даже с родной сестрой не познакомил. Скрывал от меня всю жизнь… И если мама собиралась подать иск на что-то, значит, у неё были основания… А потом вдруг сердечный приступ? Совпадение? Что-то не похоже…
Я смотрю на Марину, она – на меня…
– Мне очень жаль, что всё так получилось, – говорит Лидия. – Я была уверена, что вы уехали и всё сложилось хорошо… Возможно, при ссоре это всё случилось? У Саши ведь не было проблем с сердцем… Я точно знаю, что она была здорова…
– Она ему говорила, что знает?
– Конечно… Конечно, говорила… Они ругались…
– Понял…
– Ох, Анжей… Сколько же тебе пришлось пережить… Извини меня, но твой отец не самый хороший человек…
Это слабо сказано…
Мы ещё разговариваем. Она рассказывает о маме. Обещает скинуть больше фотографий, из тех, что сохранились… Марина всё время сжимает мою руку, гладит меня и как-то чисто ментально успокаивает… Удивлен, что её это удаётся так легко. Потому что я могу взорваться на ровном месте…
Когда прощаемся с ней, я смотрю на свою языкастую и роняю лоб на её плечо.
– Всё в порядке… – её ладонь тут же накрывает мой затылок… И кончики пальцев массируют кожу через волоски…
– Не знаю… Не хочу думать об этом, но… Мне нужно свидетельство маминой смерти… Заключение и прочее… Ты со мной? – отпрянув, смотрю в её глаза, которые с опаской смотрят на меня, и она кивает.
– С тобой, конечно… Я с тобой, Анжей. До конца…
Глава 59.
Марина Чемезова
Ночь тянется бесконечно… Анжей засыпает быстро – усталость, как видно, берёт своё. Он едва успевает положить голову на подушку, как его дыхание становится ровным, глубоким. Я же долго не могу прийти в себя. Лежу на боку, подложив ладонь под щёку, и смотрю на него, любуясь… В полутьме комнаты черты его лица кажутся мягче, расслабленнее. Ресницы отбрасывают тени на скулы, губы чуть приоткрыты и вытянуты, как у утёнка. В такие моменты он выглядит почти мальчишкой – не тем уверенным, порой жёстким парнем, которого знают другие, а тем, кого знаю только я…
Прислушиваюсь к каждому звуку за окном... Всё кажется каким-то нереальным, будто происходит не со мной. В груди сидит тяжёлый ком дурных предчувствий. Что-то должно случиться. Я чувствую это каждой клеточкой тела, как будто сама атмосфера вокруг заряжена тревогой…
Переворачиваюсь на спину, закрываю глаза, но сон не идёт. Перед внутренним взором проносятся события последних дней… Разговор с той женщиной –Лидией, конфликт с отцом Анжея, его разбитый кулак, осколки зеркала на полу ванной… Мысли путаются, переплетаются с догадками и страхами.
Осторожно провожу пальцами по руке Анжея, просто чтобы убедиться, что он здесь, рядом. Задеваю волоски… Он во сне чуть шевелит губами, будто хочет что-то сказать, но не может. Я накрываю его ладонь своей и закрываю глаза, пытаясь отогнать тревожные мысли.
«Всё будет хорошо, – мысленно повторяю я. – Мы справимся. Мы же вместе»...
***
Утро наступает неожиданно. Первые лучи солнца пробиваются сквозь занавески, вынуждая меня зажмуриться. Анжей ещё спит, и я какое-то время просто любуюсь им, запоминая каждую мелочь… Лёгкую тень от чёрных густых ресниц, родинку у виска, шрам на запястье… Сбитые костяшки… Следы его давних «приключений».
Потом он открывает глаза… Сначала сонно, потом узнаёт меня, улыбается. И от этой улыбки внутри всё теплеет…
– Доброе утро, – шепчу я.
– Доброе, – он протягивает руку, проводит пальцами по моей щеке. – Ты опять не спала?
– Немного, – признаюсь я. – Просто было тревожно… Айс грел ноги…
Он садится, притягивает меня к себе, обнимает крепко-крепко.
– Всё будет хорошо, – говорит он, целуя меня в висок. – Скоро всё закончится… Я решу всё, Марин…
Я киваю, прижимаюсь к нему. На секунду все страхи отступают, потому что когда он что-то обещает, мне хочется верить. Потому что кто как не он? Ну кто меня защитит?
Мы завтракаем почти молча… Я всё ещё под впечатлением ночных тревог, а Анжей, кажется, чувствует моё состояние и старается быть особенно нежным. Он держит меня за руку – не отпускает ни на секунду… Всё время целует меня. То в щёку, то в шею, то в руку…
– У тебя есть идеи как достать всю информацию по маминой смерти, – тихо спрашиваю я, когда он в очередной раз достаёт телефон и что-то быстро печатает.
– Да, – он сжимает мою руку. – Есть… я уже написал кое-кому…
Я киваю. Внутри всё сжимается, но я стараюсь не показывать вида.
По дороге на пары он переписывается с каким-то знакомым юристом. Я краем глаза вижу сообщения на экране его телефона: «Где можно получить медицинское освидетельствование?». «Как узнать, в какой больнице она умерла?». «Какие документы нужны, чтобы выяснить причины смерти?».
– А если они не дадут? – осторожно спрашиваю я.
– Значит, будем добиваться через суд, – твёрдо отвечает он. – Я имею право знать, что случилось с моей матерью. И почему отец скрыл от меня всё это…
Я киваю, когда заходим в университет. По сторонам уже даже не смотрю. С девочками, конечно, здороваюсь, но это все, кто мне здесь интересен.
Мы заходим в аудиторию, садимся рядом. Я стараюсь сосредоточиться на лекции, но мысли снова разбегаются. Анжей что-то записывает в тетради, потом снова достаёт телефон, видимо, получает ответ от своего юриста.
Аудитория наполнена привычным шумом… Я стараюсь не смотреть на них, у меня в ушах всё гудит. За окном светит солнце, на доске мелом выведены формулы, профессор что-то объясняет у кафедры. Всё как обычно. Но я не могу отделаться от ощущения, что это затишье перед бурей…
И вдруг всё меняется в один миг всё меняется.
Двери аудитории резко распахиваются. Входит ректор – бледная, напряжённая, а за ней двое полицейских в форме. В зале мгновенно наступает тишина. Я напрягаюсь. Все оборачиваются, переглядываются, кто-то нервно хихикает, но тут же замолкает. Профессор замирает на полуслове, ручка повисает в воздухе.
Пока полицейские стоят позади ректора, она обводит своим сердитым, но напуганным взглядом аудиторию и чётко произносит:
– Чернов, на выход…
Моё сердце тотчас же падает куда-то в пятки. Я вцепляюсь в руку Анжея так сильно, что, наверное, ему больно.