Чтение онлайн

Вот что произошло в 2002 году. 31 мая Госдепартамент устами Ричарда Ваучера обнародовал рекомендации для американских туристов, в которых говорилось: «Мы настоятельно просим американских граждан, находящихся в Индии, покинуть страну» — в связи с высокой вероятностью скорого обмена ядерными ударами между Индией и Пакистаном. Оба государства стягивали войска к границе, донесения разведки указывали на возможное приведение в боеготовность их ядерного арсенала, а «Си–эн–эн» демонстрировала, как массы людей пытаются выехать из Индии. Американские фирмы, недавно перебазировавшие в Бангалор обслуживание своих внутренних операций и исследовательские мощности, пребывали в глубоком беспокойстве.

«Я в тот момент сидел в Интернете и наткнулся на предупреждение Госдепартамента в пятницу вечером, — рассказал Вивек Пол, президент компании «Уипро», которая обслуживает из Индии внутренние операции многих американских ТНК. — В моей голове тут же пронеслось: «О боже, у наших клиентов будет миллион вопросов по поводу этого!» Поскольку был конец рабочей недели, за выходные мы в компании сумели разработать кризисный план действий для всех клиентов». Хотя клиенты могли по достоинству оценить быструю реакцию и слаженную работу «Уипро», от этого их обеспокоенность не улетучилась. Когда они принимали решение передать индийским партнерам принципиальные исследовательские и операционные элементы своего бизнеса, ядерный конфликт не входил в их расчеты. «Начальник /Т–подразделения одного нашего крупного американского клиента прислал мне электронное сообщение, в котором говорилось следующее: «Сейчас я занят поиском альтернатив. Не думаю, что вам это нужно. Мне это не нужно самому», — рассказал Пол. — Я немедленно переслал письмо послу Индии в Вашингтоне, чтобы тот показал его кому следует». Пол не раскрыл названия компании, но через свои источники среди дипломатов я выяснил, что это была «Юнайтед текиолоджиз». Думаю, «Америкэн экспресс», «Дженерал электрик» и другие игроки, связанные с Индией сервисными контрактами, были обеспокоены в не меньшей степени.

Для многих глобальных корпораций «самые центральные элементы их бизнеса сегодня обслуживаются отсюда, — сказал Н. Кришнакумар, президент «МайндТри», которая является еще одной программистской компанией из Бангалора, работающей на аутсорсинговых контрактах. — Если мы остановимся, это может повлечь за собой всеобщий хаос». Не пытаясь влезть в международную политику, добавил он, «мы в Конфедерации индийской промышленности попытались объяснить правительству, что сегодня ключом к развитию страны стало обеспечение стабильной и предсказуемой бизнес–среды». События послужили хорошим уроком для престарелых лидеров Нью–Дели, которые, кажется, до сих пор не понимали, насколько серьезное место заняла их страна в международной экономике знаний. Если вы обслуживаете жизненно важные функции «Америкэн экспресс», «Дженерал электрик» или «Авис», если вы отвечаете за весь потерянный багаж «Бритиш эйрвэйс» и «Дельта», вы не можете, отпроситься на месяц, неделю или даже один день, чтобы пс4 воевать в свое удовольствие — потому что в этом случае их бизнесу будет нанесен непоправимый вред. Сделав выбор в пользу аутсорсинга своих бизнес–операций и исследований в Индию, эти компании не хотят уводить их куда–либо еще. Это выбор с серьезными последствиями. И если геополитика заставит их пожалеть о нем, они уйдут и не вернутся еще долго. Потому что когда теряешь такую позицию на рынке, можешь потерять ее навсегда. «В вашем плоском мире все приходит к тому, —объяснил Пол, — что у тебя есть только один шанс принять верное решение в критической ситуации. Ибо неприятная сторона жизни в плоском мире это то, что, несмотря на хорошие отношения с клиентом, несмотря на высокую цену их разрыва, у клиента всегда будет множество альтернатив. Следовательно, мера твоей ответственности диктуется не столько желанием привлекательно выглядеть в глазах клиентов, сколько элементарным чувством самосохранения».

Индийское правительство отреагировало на сигнал. Стало ли осознание центрального места Индии в мировой системе удаленного обслуживания основным побудительным мотивом премьер–министра Ваджпаи, когда он решил снизить накал патриотической риторики и отойти на шаг от пропасти? Конечно нет. Определенно, свою роль сыграли и другие факторы — как минимум сдерживающий эффект пакистанского ядерного арсенала. Но очевидно, что роль Индии как мирового поставщика услуг стала важным дополнительным ограничителем ее политики, и власти не могли не принять ее во внимание. «Я думаю, это охладило многие горячие головы, — сказал Джерри Рао, который, как я уже упоминал, является председателем отраслевой ассоциации индийских высокотехнологических предприятий. — Мы занялись этим всерьез и попытались дать понять, чем это грозит индийскому бизнесу, индийской экономике вообще… Многие к тому времени еще не успели осознать степень нашей интегрированности с остальным миром. Сегодня мы — часть безостановочно работающей глобальной системы поставок».

В 2002 году Вивек Кулкарни, в то время чиновник, отвечавший в правительстве Бангалора за информационные технологии, говорил мне: «Мы не лезем в политику, но мы обратили внимание государства на проблемы, с которыми могла столкнуться /Г–индустрия в случае войны». И для Нью–Дели это был совершенно новый фактор, который приходилось учитывать в своих планах. «Десять лет назад лобби /Г–министров из разных индийских штатов просто не существовало», — сказал Кулкарни. Сейчас это одна из мощнейших групп влияния в стране, объединение, которое не решится игнорировать ни одно индийское правительство.

«При всем уважении к «Макдоналдс», если они закроются, никто не пострадает, — констатировал Вивек Пол. — Но если закроется «Уипро», это отразится на жизнедеятельности многих и многих компаний». Никто не будет подходить к телефонам в колл–центрах. Прекратят функционировать сайты электронной коммерции, которые поддерживаются бангалорскими программистами. Работа многих солидных компаний, которые зависят от Индии в плане разработки и модернизации их специализированных программ, обслуживания документации их отделов кадров и финансовых отправлений, начнет пробуксовывать. «И все эти компании, — добавил Пол, — пока не ищут альтернатив. Переключиться на нового партнера очень сложно, поскольку взять на себя жизненно важные каждодневные заботы глобальной корпорации — это требует огромного опыта и подготовки. Это не то же самое, что открыть еще одну точку быстрого питания. Вот почему клиенты напоминали «Уипро»: «Я вложился в вас. Я жду от вас крайне ответственного отношения к оказанному мной доверию», — рассказывал Пол. — И я думаю, критическая масса подобного давления заставила нас учитывать все последствия своих действий… Вдруг стало еще ясней, что экономические выгоды гораздо выгоднее, чем геополитические. Теперь мы могли больше выгадать от создания активного и богатого среднего класса, способного заставить работать целую экспортную отрасль, чем когда–либо были способны выгадать от войны с Пакистаном, способной потешить наше самолюбие». Власти страны тоже оглянулись и увидели, что люди вокруг говорят: «Нам нужно лучшее будущее, а не большая территория». Каждый раз, беседуя с молодыми сотрудниками индийских колл–центров и спрашивая об их отношении к проблеме Кашмира или к войне с Пакистаном, я слышал от них один и тот же ответ: «У нас и без этого есть чем заняться». И действительно есть. Америка должна учитывать этот фактор, когда думает о своем отношении к аутсорсингу. Я никогда бы не стал защищать вывод рабочих мест за океан только потому, что это могло бы удержать индийцев и пакистанцев от желания ввязаться в войну. Но я уверен, что в той мере, в какой этот процесс будет продолжаться, движимый собственной экономической логикой, он будет иметь в целом позитивный геополитический эффект. Как минимум он сделает этот мир безопаснее для подрастающего поколения американцев.

Индийские бизнесмены, с которыми мне довелось общаться, в один голос заявляли, что в случае откровенной агрессии или терактов со стороны Пакистана Индия сделает все возможное, чтобы защитить себя, и они первыми встанут на ее защиту — и пусть делловская теория катится ко всем чертям. Действительно, иногда война неизбежна. Она навязывается вам чьим–то безрассудным поведением, и вам только остается заплатить свою цену. Но чем активнее Индия, а вслед за ней, надеюсь, и Пакистан, будут участвовать в международных сервисных сетях, тем меньше они будут отваживаться на что–то большее, чем приграничные стычки или словесные баталии.

По крайне мере, индийско–пакистанский ядерный кризис 2002 года позволяет нам на это надеяться. Здесь миротворцем стал не генерал Пауэлл, а «Дженерал электрик», и его девиз — «Мы привносим в жизнь хорошее» — оправдался с неожиданной стороны.

Увы, даже «Дженерал электрик» не всемогущ. Потому что в последние годы возник новый источник геополитической нестабильности, и с ним не может справиться даже моя усовершенствованная теория предотвращения конфликтов. Этот новый источник — матировавшая версия глобальных бизнес-сетей, негосударственные коллективные субъекты, преступные или террористические, которые используют элементы плоского мира для воплощения в жизнь своих крайне немиролюбивых, даже нигилистических планов. Впервые я задумался над этим во время уже упомянутой в первой главе экскурсии, которую Нандан Нилекани, исполнительный директор «Инфосис», проводил для моей телегруппы в собственном центре глобальных видеоконференций. Нандан рассказывал, как он может виртуально собрать свою международную сеть поставщиков на одном экране в Бангалоре, а я вдруг задался вопросом, кто еще применяет инструменты организации открытого доступа к информации (опен–сорсинга) и поставок по каналам с такой же изобретательностью. Разумеется, мысль тут же навела меня на «Аль–Каиду».

«Аль–Каида» научилась использовать в своей работе многие из тех же инструментов глобального сотрудничества, что и «Инфосис». Но вместо товаров и прибыли она производит убийство и хаос. Это исключительно сложная проблема. Может быть, она даже станет самой острой геополитической проблемой для стран плоского мира, которые думают о своем будущем развитии. Ведь, как ни печально, плоский мир одинаково благоволит и «Инфосис», и «Аль–Каиде». Делловская теория бессильна против исламо–ленинистских террористических сетей, потому что они не являются государствами и у них нет народа, который призовет власть к ответу, или бизнес–лобби, которое может на нее повлиять. Сети–мутанты создаются не для прибыли, а для уничтожения. Им не нужны инвесторы, им нужны только адепты, доноры и жертвы. И тем не менее эти мобильные, самоокупаемые сети–мутанты вовсю пользуются инструментами сотрудничества, предлагаемыми плоским миром: открытым доступом к информации для сбора средств, вербовки членов, пропаганды и распространения идей; аутсорсингом для практической подготовки исполнителей; организацией цепочки поставок для транспортировки орудий убийства и смертников, их осуществляющих. В Центральном командовании США придумали название для этой подпольной системы: «Виртуальный Халифат». И его руководители и технологи понимают суть плоского мира не хуже, чем «Уолл–Март», «Делл» или «Инфосис». В предыдущей главе я попытался объяснить, что невозможно понять возникновение феномена «Аль–Каиды» в духовной и политической плоскости вне контекста глобального выравнивания. В этой главе я покажу, что вне этого контекста нельзя понять феномен «Аль–Каиды» и в технической плоскости. Глобализация в целом сослужила добрую службу «Аль–Каиде» тем, что упрочила возрождение личной и коллективной мусульманской самоидентификации, помогла мусульманам одной страны еще лучше знать и еще активнее участвовать в жизни своих братьев по вере в других странах — благодаря Интернету и спутниковому телевидению. В то же время, как сказано в предыдущей главе, в некоторых частях мусульманского мира процесс выравнивания усугубил настроения подавленности и унижения — вызванные тем фактом, что цивилизации, над которыми он когда–то чувствовал свое превосходство — индусы, иудеи, христиане, китайцы, — теперь живут благополучнее, чем мусульманские страны, и это ни для кого не секрет. Выравнивание мира способствовало усилению процессов урбанизации и массовой эмиграции на Запад молодых, безработных, разочаровавшихся в жизни арабов и мусульман мужского пола и параллельно–упрощало для них создание неформальных сетевых структур, облегчало их функционирование и сообщение. Безусловно, для подпольных организаций исламистов эти перемены стали–большим подспорьем. За последнее время возникло великое множество подобных неформальных цепочек взаимообмена–по всему арабо–мусульманскому миру — небольших объединений людей, которые проводят свое финансирование через хавалас (система передачи денег из рук в руки), которые–вербуют сторонников через альтернативную образовательную систему медресе, которые поддерживают внутреннюю связь через Интернет и другие производные всемирной информационной революции. Подумайте, насколько ограничены были в своих возможностях анархисты и экстремисты столетней давности, как тяжело им было общаться и взаимодействовать друг с другом, находить сочувствующих, организовывать коллективные акции. В эпоху Интернета это перестало быть проблемой. Сегодня даже Унабомбер нашел бы в Сети желающих организовать с ним консорциум, в котором «сильные стороны» почтового бомбиста–одиночки могли бы быть помножены на «сильные стороны» других людей с таким же извращенным мировоззрением.

В Ираке нашим глазам предстала, пожалуй, еще более уродливая мутация сетей–мутантов — отлаженная система поставок самоубийц. С начала американского вторжения в марте 2002 года в Ираке и других странах мусульманского мира были завербованы более двухсот смертников, которых подпольными маршрутами доставляли на оккупированные территории, сводили с изготовителями бомб, а затем направляли на те или иные американские и иракские цели в зависимости от текущих тактических потребностей исламистского сопротивления. Когда говорят, что 37–летняя израильская оккупация Западного берега — вполне достаточная причина, чтобы толкнуть некоторых палестинцев на самоубийственные акты насилия, я еще могу это понять (но не принять). Но на тот момент, когда американские войска начали испытывать на себе работу сетевых поставщиков смерти, оккупации Ирака исполнилось лишь несколько месяцев. Какая методика позволяет наладить столь массовое «производство» юношей, причем далеко не всегда иракского происхождения, которые готовы покончить с собой во имя джихада? А ведь они даже не оставляют своего имени, не желают быть узнанными — по крайней мере в этом мире. Прискорбно, но западные разведывательные службы не имеют понятия о том, как работает подпольная система поставки смертников с ее, по–видимому, неограниченным «кадровым» потенциалом, — вот почему она сумела серьезно осложнить жизнь американским войскам в Ираке. С другой стороны, кое–что нам все–таки известно: «Виртуальный Халифат» работает по тому же принципу, что и любой из описанных мною ранее снабженческих каналов. В одном мире вы заходите в магазин в Бирмингеме и берете с полки товар, а другой такой же товар начинает немедленно изготавливаться на заводе в Пекине. В другом мире, когда розничные торговцы смертью расходуют одну человеческую единицу для взрыва в Багдаде, другая такая же единица немедленно вербуется и проходит идеологическую обработку в Бейруте. В той мере, в какой подобная тактика будет завоевывать популярность, Америке придется пойти на серьезный пересмотр своей военной доктрины.

Плоский мир стал настоящим подарком для «Аль–Каиды» и ей подобных еще и потому, что он позволил маленьким вести себя как большие и подарил незначительным событиям — настолько «незначительным», как убийство нескольких человек, — крупномасштабные последствия. Чудовищная видеозапись из Пакистана, на которой исламистские боевики обезглавливают Денни Перла, репортера «Уолл–стрит джорнэл», по Сети обошла весь мир. Нет такого журналиста, который бы видел или даже прочитал об этом, и не содрогнулся бы всем своим существом. Но те же самые записи казней используются и как инструмент вербовки. Плоский мир значительно облегчает террористам их главную задачу — устрашение максимального числа людей. С Интернетом им даже нет необходимости прибегать к посредничеству западных или арабских новостных каналов — они могут вещать прямо на ваш компьютер. Нужно все меньше и меньшее динамита, можно сеять все больше и больше страха. Как при военных есть «прикомандированные» журналисты, так при сетях–мутантах есть свои пропагандисты, которые, каждый по–своему, повернут историю нужной им стороной. Сколько раз я вставал утром, залезал в Интернет и натыкался на фотографию или видеозапись с каким–то вооруженным человеком в маске, грозящимся обезглавить еще одного американца — и все это прямо на домашней странице «Америка онлайн»! Интернет превратился в изумительно эффективное средство трансляции пропаганды, теорий заговора и самой обыкновенной лжи — и все потому, что присущая ему всеохватность, окутанная флером современных технологий, в глазах многих почему–то сообщает любой новости больше правдоподобия. Сколько раз мне приходилось слышать слова «Я прочитал это в Интернете!», сказанные, как будто речь идет о непререкаемом авторитете. На самом деле Интернет способен многое испортить. Он способен приумножить число людей, оболваненных очередной теорией о всемогущей «закулисе».