Чтение онлайн

В сентябре 2004 года Китай грозился наложить вето на решение ООН прибегнуть к санкциям против Судана за геноцид, развязанный властями в провинции Дарфур. Также Китай продолжает сопротивляться любой попытке вынести на обсуждение Совета безопасности вопрос о разработке Ираном ядерного топлива военного назначения, что не удивительно, если знать, что Китай потребляет 13% иранского нефтяного экспорта. Тем временем, по сообщениям «Дейли телеграф» (19 ноября 2004 года), Китай начал добычу газа в Восточно–Китайском море в непосредственной близости от линии, которую Япония считает своей границей: «Япония выразила протест, оставшийся без ответа, и указала, что проект должен разрабатываться совместно. Кроме того, обе страны конкурируют между собой за поставки российской нефти. Яростную реакцию китайцев вызвал тот факт, что Япония, предложив более высокую цену, смогла уговорить российских партнеров провести планируемый на Дальнем Востоке трубопровод по выгодной для нее схеме». Примерно в то же время стало известно, что китайская атомная подводная лодка случайно оказалась в японских территориальных водах. Китайское правительство извинилось за допущенную «техническую ошибку». Если вы верите этим извинениям, поверьте и тому, что у меня на Гавайях есть нефтяная скважина, которую я бы с радостью вам продал…

В 2004 году Китай вступил в борьбу с Соединенными Штатами за лицензии на разработку нефтяных месторождений Канады и Венесуэлы. Если Китаю удастся победить, он воткнет в эти страны соломинку, по который высосет всю их нефть до последней капли, — что будет иметь побочный эффект в виде увеличения зависимости Америки от Саудовской Аравии.

Я разговаривал с японским менеджером американской глобальной компании, штаб–квартира которой располагается в Даляне, городе на северо–востоке Китая. «Китай идет по пути, проложенному Японией и Кореей, — сказал он, предварительно взяв с меня обещание, что его имя и название его компании останутся в тайне. — Проблема в том, может ли мир позволить себе, чтобы 1,3 миллиарда человек шли по этому пути, чтобы покупали себе те же автомобили и потребляли столько же энергии. Поэтому, несмотря на глобальное выравнивание, главный вопрос XXI века будет звучать так: «Придем ли мы к очередному глобальному нефтяному кризису?» Кризис 1970–х совпал с развитием Японии и Европы. Одно время США считались единственным крупным потребителем нефти, но именно тогда, когда к ним присоединились Европа и Япония, у ОПЕК появился мощный рычаг власти. А когда на тот же уровень выйдут Китай и Индия, это станет грандиозной проблемой, проблемой другого порядка. Это будет проблема мегаполитики. Ограничения роста в 1970–х годах были преодолены благодаря новым технологиям. Мы стали осмотрительнее, оборудование — эффективнее, среднее потребление энергии понизилось. Но сейчас усилиями Китая, Индии и России проблему надо умножать на десять. Нам действительно стоит задуматься над этим всерьез. Мы не можем ограничить Китай, Россию и Индию. Они будут развиваться, и они должны развиваться».

У нас не будет возможности сказать молодым индийцам, россиянам, полякам или китайцам, что именно сейчас, оказавшись на выровнявшемся игровом поле, они должны держать себя в рамках и снизить свои энергетические потребности ради всеобщего блага. Беседуя со студентами Пекинского колледжа международных отношений, я рассказывал им о наиболее важных угрозах глобальной стабильности, включая борьбу за нефть и другие энергетические ресурсы, которая будет неизбежно интенсифицироваться по мере роста энергетических потребностей Китая, Индии и стран бывшего Советского Союза. Как только я закончил выступление, одна студентка стремительно подняла руку и задала приблизительно следующий вопрос: «Почему Китай должен ограничивать свои энергетические потребности и думать об окружающей среде, если Америка и Европа в период своего развития потребляли столько энергии, сколько им было нужно?» У меня не нашлось чем парировать этот выпад. Китай — очень гордая страна. Сегодняшние попытки советовать Китаю, Индии и России потреблять меньше энергии могли бы иметь тот же геополитический эффект, что и неспособность найти место в мировой системе для бурно развивающихся после Первой мировой войны Японии и Германии.

Если нынешняя тенденция сохранится, то к 2012 году Китай будет импортировать не 7, а 14 млн баррелей нефти день. Для этого миру придется найти новую Саудовскую Аравию. Поскольку шансы на это невелики, остается не так уж много хороших альтернатив. «По геополитическим причинам мы не можем им отказать, — констатировал специалист по нефтяной экономике Филип К. Верлегер–младший. — Мы не можем сказать Китаю и Индии: «Извините, сейчас не ваша очередь». По причинам же морального свойства мы просто утратили право кого–либо поучать». В то же время, если ничего не предпринимать, весьма вероятно будет происходить следующее. Во–первых, цены на бензин будут неуклонно ползти вверх. Во–вторых, мы будем упрочивать позиции наиболее одиозных политических режимов — Судана, Ирана, Саудовской Аравии. и в–третьих, мы будем наносить все более серьезный вред природе. Уже сейчас ежедневные заголовки китайских газет постоянно твердят об энергетическом дефиците, об отключениях и мерах экономии. По оценкам американских чиновников, яз тридцати одной провинции Китая двадцать четыре испытывают серьезные перебои с электроснабжением.

Мы все являемся распорядителями нашей планеты, и испытание каждого поколения состоит в том, сможет ли оно передать Землю идущим за ним в лучшем или хотя бы не в худшем состоянии, чем оно ее получило. Процесс выравнивания лишь обостряет вопрос о нашей ответственности. «Альдо Леопольд, отец–основатель природоохранного движения, как–то сказал, что первое правило умного реставратора — сберечь все фрагменты, — заметил Гленн Прикетт, старший вице–президент «Консервейшн интернэшнл». — Что, если нам это не удастся? Что, если три миллиарда новых участников процесса начнут, опережая друг друга, безостановочно поглощать ресурсы? Биологические виды и экосистемы не могут адаптироваться с такой скоростью, и это значит, что внушительная доля природного многообразия, пока сохраняющегося на Земле, будет уничтожена». Уже сегодня, добавил Прикетт, если посмотреть, что происходит с бассейнами Конго и Амазонки, с тропическими лесами Индонезии — последними обширными зонами дикой природы, — можно увидеть, как быстро они сокращаются в угоду растущим аппетитам Китая. Для его нужд вывозится все больше и больше пальмового масла из Индонезии и Малайзии, сои — из Бразилии, леса — из Центральной Африки, природного газа — из всех этих регионов, и это непосредственно угрожает их естественной среде обитания. Если данный процесс не возьмут под контроль, если уголки неосвоенной природы будут и дальше отдаваться под фермерские земли и зоны городского расселения, особенно в условиях глобального потепления, многие исчезающие биологические виды будут приговорены к вымиранию.

Шаг в сторону резкого сокращения потребления энергии должен быть сделан самим Китаем — по мере его осознания того, какой урон энергетическая прожорливость его экономики наносит его собственной природе и надеждам на продолжающийся рост. Единственное — и лучшее, — что мы в Соединенных Штатах и Западной Европе способны сделать, чтобы подтолкнуть его к такому пониманию, это подать пример и изменить собственные привычки потребления. Только тогда у нас появится какое–то право учить других. «Восстановление нашей моральной позиции в вопросах энергетики сегодня является жизненно важной задачей национальной безопасности и сохранения окружающей среды», — сказал Верлегер. Это требует более серьезного подхода по всем направлениям: более серьезного финансирования разработок альтернативной энергии; более серьезных мер со стороны федерального правительства по пропаганде экономии; введения бензинового налога, который заставит людей покупать машины на смешанной тяге и отказываться от крупных моделей; законодательного давления на Детройт, чтобы тот производил более экономные автомобили; и, да, более серьезной разведки внутренних запасов. По мнению Верлегера, все эти действия позволят удерживать цену на уровне 25 долларов за баррель — «что представляется идеальным показателем с точки зрения устойчивого глобального развития».

Подводя итог, можно сказать, что мы на Западе крайне заинтересованы в том, чтобы люди не отказались от американской мечты ни в Пекине, ни в Бойсе, ни в Бангалоре. Но мы должны перестать обманывать сами себя, веря, что этого можно достичь в объединенном мире с 3 миллиардами новых потенциальных потребителей — без того, чтобы найти радикально новый поход к энергопотреблению и энергосбережению. Если у нас ничего не получится, мы окажемся на пороге как экологической, так и геополитической катастрофы. Сейчас, как никогда раньше, наступило время для серьезного сотрудничества, и предметом его должна стать энергетика. Я был бы счастлив узнать о новом — китайско–американском — Манхэттенском проекте, о совместной ускоренной программе по развитию экологически чистых источников энергии, которая сведет лучших ученых Китая и его административные возможности по осуществлению смелых проектов с лучшими интеллектуальными ресурсами Америки, ее деньгами и технологиями. Это была бы идеальная модель сотрудничества и идеальный проект горизонтального создания коммерческой ценности, где каждая страна–участник обогащает общее дело своим вкладом. Процитирую Скотта Робертса, китайского представителя Кембриджской ассоциации энергетических исследований: «В том, что касается технологии возобновляемой и устойчивой энергии, Китай вполне мог бы стать всемирной лабораторией — а не только всемирной мастерской». Почему бы и нет?

Прежде чем я расскажу о теме настоящей главы, мне придется вкратце поведать вам историю компьютера, на котором была написана эта книга. Тем более что история связана с темой. Итак, большую часть этой книги я написал на ноутбуке 1п–spiron 600m производства компании «Делл», сервисный номер 9ZRJP41. Когда, собирая материал, я посетил головной офис «Делл» в Техасе, я поделился с руководством компании несколькими идеями будущей книги и в ответ попросил их только об одной услуге: описать все звенья глобальной цепочки поставок, через которые прошел мой ноутбук прежде, чем оказался у меня в руках. Вот их отчет.

Мой компьютер был зачат в момент, когда 2 апреля 2004 года я набрал сервисный номер фирмы «Делл» и был соединен с сотрудником отдела продаж по имени Муджтеба Накви, который немедленно внес мой заказ в корпоративную систему управлениями заказами. Он впечатал в компьютер нужный мне тип ноутбука, дополнительные характеристики, а также мои личные данные, адрес доставки, платежный адрес и сведения о кредитной карточке. Кредитная карточка была подтверждена «Делл» благодаря специализированной программе автоматической связи с компанией «Виза», после чего мой заказ был запущен в производственную систему. У «Делл» — шесть заводов по всему миру: в ирландском Лимерике, китайском Сямыне, бразильском Элдораду–ду–Сул, Нэшвилле, штат Теннеси, Остине, штат Техас, а также в малайском Пенанге. «Мой» файл ушел по электронной почте в Малайзию, где составляющие компьютера были тут же заказаны в центрах логистики и снабжения (ЦЛС), приписанных к пенангскому заводу. Такие центры окружают каждый завод «Делл» в мире, и их владельцами являются фирмы, поставляющие ему компьютерные компоненты. ЦЛС — что–то вроде подготовительных площадок. Если вы партнер «Делл», ваша задача держать в своих ЦЛС достаточный запас поставляемых вами компонентов, чтобы их можно было регулярно подвозить на производство, работающее по модели «точно–в–срок».

«В среднем мы продаем 140 000–150 000 компьютеров в день, — рассказал Дик Хантер, один из трех международных менеджеров «Делл» по производству. — Нам поступают заказы по телефону и через наш сайт. Как только заказ принят, наши поставщики мгновенно узнают об этом. Они получают уведомление о каждом заказанном для вашей машины компоненте, поэтому поставщик знает, что точно от него ждут. Если вы поставляете кабели питания для стационарных компьютеров, вы можете отслеживать, сколько кабелей вам предстоит направить на завод, поминутно». Каждые два часа завод «Делл» в Пенанге отправляет по электронной почте запросы в ближайшие ЦЛС, которые диктуют каждому центру, какие детали и в каком количестве он должен доставить на завод в течение следующих девяноста минут — и ни минутой позже. За эти девяносто минут грузовики из различных пенангских центров прибывают на сборочный завод «Делл» и выгружают все необходимые компоненты для всех ноутбуков, заказанных в последние два часа. Подвоз происходит весь день, сдвухчасовым шагом. Как только компьютерные части доставлены на завод, его работники за полчаса разгружают их, регистрируют штрих–коды и складируют их в контейнеры под сборку. «Мы можем точно узнать местоположение каждой детали в каждом ЦЛС, входящем в систему «Делл», в любое данное время», — сказал Дик Хантер.

«Откуда прибыли детали для моего ноутбука?» — спросил я Хантера. Начнем с того, ответил он, что моя модель была разработана в Остине и на Тайване, совместными усилиями главной команды инженеров «Делл» и тайваньской команды проектировщиков ноутбуков. «Потребности клиентов, необходимые технологии, усовершенствования нашего дизайна — все это «Делл» определяет, исходя из нашего опыта непосредственного общения с покупателями, — объяснил он. — Базовый дизайн материнской платы и корпуса — главной части вашей машины — был выполнен согласно заданным спецификациям тайваньский изготовителем по оригинальному проекту. Мы направляем своих инженеров на их предприятия, они приезжают к нам в Остин, так что фактически проект выполняется в соавторстве. Эта международная командная работа приносит дополнительную выгоду в виде наличия у нас глобально распределенного, практически круглосуточного конструкторского цикла. Партнеры создают базовую электронику, а мы помогаем им со специальными элементами и элементами, обеспечивающими надежность, которые, мы знаем, требуются нашим клиентам. Мы знаем потребителя лучше, чем наши поставщики и конкуренты, так как лично общаемся с ним каждый день». Конструкция ноутбуков «Делл» кардинально меняется примерно раз в год, но в течение года — благодаря работе сети поставщиков — в нее постоянно вносятся дополнительные элементы, отражающие прогресс аппаратного и программного обеспечения.