Чтение онлайн

Рэм тихо вздохнул и потянулся выключить воду. Оля недовольно заворочалась, жаль было терять очарование момента, но объяснение было получено.

— Свап скоро твоей щене хвост откусит. Ты опять забыла от нее закрыться.

Оля испуганно ойкнула и потянулась к полотенцам. Тырька буянит и рвется к ней. А как же ж! Водичка, да еще тепленькая, и без нее, самой лучшей собаконьки?

Они почти успели убраться из ванной, когда пространство дрогнуло и прозвучало приветливое:

— Тряв! — которое сменилось недоуменно-обиженным: — Трррр?

Шипастая головушка поникла, а хвост спрятался под животом. И глупый бы понял разочарование щены — а где водичка? И обнимашек не досталось… Пришлось дорогой подруге срочно доказывать свою любовь и включать теплую воду на полную мощность. Впрочем, у Тыри тоже был трудный день, и она устала, а потому быстро уснула под ласковым дождиком.

Ужинать за большим, персон на двадцать, столом было здорово. По-семейному как-то. Без деления на группки, за отдельными столиками, как привыкли дома в Восточном. Первая тройка сначала жеманилась. Сидеть за одним столом с «хуторскими» Семенычем и Серафимой вроде как и не по чину, но против лавэ особо не попрешь.

Оля за этим ужином на миг ощутила себя провинциалкой-недоучкой. Она просто уселась бы на облюбованное место, да и вся недолга. Раим Продуманович этот момент (вот что значит аристократическое воспитание) на самотек не пустил. Сначала Олю придержал, а потом дождался, когда усядется Жех Семёныч, и устроился точно напротив. Таким образом уважение выказал и свой статус не уронил. Заглавное хозяйское место осталось пустым. Пришлось первой тройке устраиваться по правую руку от шефа, как и положено по субординации. По левую, само собой, госпожа Ольга. Пусть негласное, а все же следующее по ответственности лицо после «самогo». А к ней и подруги подтянулись. Остальные бойцы деление на тройки проигнорировали. Малость попихались в шутейной борьбе, кому рядом с Жехом сесть? Но это мало кто заметил. Выиграл Пашка, да с ним никто особо не спорил. И любитель повозиться с железом Истен из тройки Ания. Хотя премиальный интерес занять место поближе к кузнецу, заключался в том, чтобы послушать, как заковыристо комментирует землянин все, что привлекает его внимание. Тихонечко себе под нос побурчит чего-то, а потом эти фразочки становятся крепостным фольклором. Из последнего: «лучше синица в руке, чем геморрой в заднице». И что такого? Творческая личность. Не грех и поучиться. Чтоб лучше понимать эти перлы, парни не стеснялись пользоваться менталом. А потом еще Паху доставали, вникая в нюансы перевода. Получалось шоу нон-стоп. Отличная забава, которая сближала парней получше, чем тяжкие тренировки. Ольге и самой нравились смачные и очень неоднозначные перевиралки классических поговорок от мудрого партийца. Нравились и веселили.

Свою порцию рыбы Оля доела, десерт еще не подали. А потому можно было повспоминать, как парни с упоением хренели от фразы «с кем поведешься, на того и дети похожи». Подслушанной и, кстати, сказанной лично Серафиме.

Тогда наездники были застигнуты за праздношатанием и околонаучным философствованием: парни на полном серьезе примеряли оный постулат отдельно к женщине и отдельно к мужчине. Старый мудрый Жех слегонца вызверился: выдернут бойцов сей момент в рейд по горам, а дело не делано: припасенные бревна все еще бревна, а не древесный уголь для горна, посадки ахука в тепличках не простимулированны, а обрешетка для большой оранжереи Серафимы еще не доведена до ума!

— А ну марш работать!

— Ну, Жех! — заныл Истен, пользуясь своим положением как бы ученика, — нам же разобраться охота…

Яростный спич хуторского лидера был краток, загадочен и вписывался в тему диспута.

— Разобраться? Ну-ну. Подслушивайте больше! С кем поведетесь — так вам и надо!

Пашка ржал, аки конь стоялый. Нет, сам он, конечно, не сталкивался, а от бати и его дружков-офицеров много чего слыхал о замполитах. Потому на уровне чуйки и генетической памяти понимал, что такое партог. Ржал, но в дебаты не вступал. Ага-ага! Поспорьте с бывшим парт-функционером и профессиональным коммунистом с огромным стажем. Дурней нема. Среди россиян.

Никакого урона авторитету Семеныча не было. Пашка подал пример эдакого фамильярного, но безусловного и абсолютного поклонения. А потом и остальные прониклись. Попробуй не уважь человека, который на альфу стаи наорать может. И шипастый монстр стерпит. Сначала рот от ужаса и удивления откроешь, а уж потом вспомнишь, что орет какой-то простец без магии. Про мастерство в кузне и хозяйственную хватку и говорить не стоит. Командир внятно обозначил, что охота охотой (наездники показали себя молодцами!), но без Серафимы, Жеха и хуторян подкормка пуйфинам была бы с той добычи, а не жалование. За это даже лавэ и его венценосный друг не забывали отдать должное организаторским способностям невзрачного кузнеца при каждом удобном случае. Кто-то возразит? Истен, если что, и без Пахи за своего учителя любому жидкого металла за шиворот зальет.

Правда, сегодня с лингвистическим развлекаловом парней ждал облом. Лавэ лично шаманил над защитками тех, кого считал слабым звеном. Включая супругов Мондаир. А через барьеры шефа парням было не пробиться даже коллективной тягой.

Короче, всем было хорошо. События минувшего дня обсудили в едальне. А сейчас можно спокойно насладиться обсуждением перспектив на завтра. Стратегия, тактика, досье на противников… Обсуждали громко и азартно. Даже первая тройка, которым завтра на арену выходить, прониклись общим настроем: поединки не затягивать, работать быстро и эффективно. Они наездники и профессионалы, а не клоуны. Задача — победить, а не публику развлечь.

Ольга в обсуждение особо не вслушивалась.

Ее другое заботило. В крепости особенные отношения между ней и лавэ как-то удавалось скрывать. Шенол всегда держался с ней подчеркнуто уважительно, как с ценным сотрудником. Твердо знал об этом романе Пашка. Догадывался болезненно любопытный Аний, вот уж от кого таиться бесполезно. Талант у парня. Прирожденный шпион с замесом на психолога. Или наоборот. Осуждения в его эмоциях Ольга не улавливала. Для Ания все было просто. Шенол — обожаемый шеф. Ольга — источник перемен к лучшему в их скучной монотонной жизни. Раз госпожа шефу нравится, то и перемены не закончатся. Слава шельмам!

Сейчас, в столичном поместье, таиться было сложнее, хотя внешние приличия были соблюдены. Разные спальни? Для ходока это не препятствие. Проблема в другом: как таиться, если они постоянно на глазах с утра до вечера. Никакой самоконтроль не справится, если двое счастливо близки. Разве такое скроешь? Теперь Ольга чувствовала это, ни для кого, даже для прислуги, не то, что для чутких менталистов, тайны не осталось. Да еще Рэм после ристалища особо и не шифровался. Так заботливо и заинтересованно себя не ведут даже с самой ценной сотрудницей.

В общем и целом неприятия со стороны ребят, даже первой тройки, что удивительно, Оля не ощущала. Спесивые парни, развращенные вседозволенностью, и те понимали: омоложение никто не отменял. Шеф и сам не мальчик. Раз выбрал такую женщину, значит, у него были резоны.

Молодняк о резонах особо не задумывался — госпожа Ольга им нравилась вся! От безыскусных и в то же время безупречных манер до поступков, направленных исключительно на благополучие людей. Старшаки были поопытнее и понимали: чем счастливее командир, тем им же лучше. Кипучую деятельность на хуторе эти мелкие, но аристо, пока не понимали. И не принимали. А тренированная чуйка бойцов и менталистов уже сигналила — и для них в том прок есть. В любом случае, начальство весьма благоволило к не очень понятной землянке. Что господин Шенол, что его гость, на поверку оказавшийся одним из венценосных братьев. Да элементарная честность уважающих себя магов вынуждала признать: с появлением госпожи Ольги и ее неугомонной щены жизнь заиграла новыми красками. Интереснее стала жизнь! И осмысленней. Наконец-то бесконечные тренировки пригодились на практике. И так упорно нарабатываемые навыки не раз выручали в схватках. Защита караванов оказалась увлекательным делом, а рейды по рудникам придавали их жизни осмысленность — вороватые корыстолюбцы трепетали! Служение короне стало служением, а не отбыванием номера. Одно только ежедневное присутствие рядом самог? венценосного брата придавало исключительность жизни провинциальных служак. Реальную, а не вымышленную. Столичные-то своего патрона едва ли раз в полгода видели.

Эти чувства ребят Оля еще в крепости улавливала вполне отчетливо, а Раим потом раскладывал их по полочкам, объясняя с точки зрения традиций и воспитания. И грустнел. До него тоже доходило, насколько ущербным было существование его подопечных. Да и его самого тоже, со всей его приверженностью долгу и традициям. Оказывается, можно очень сильно разнообразить свою унылую жизнь, не поступаясь честью и самую малость подкорректировав трактовку вековых укладов. Как сказал мудрый Жех: Время диктует.