Чтение онлайн

Сделав в ежедневнике несколько пометок, он вышел из комнаты и направился в хозяйскую спальню. Едва открыв дверь, сразу услышал характерный писк: четыре коротких звука подряд, небольшая пауза, еще один – более протяжный, а за ним – звук, означающий отказ. Григорий тихо и лаконично выругался, чем-то пошуршал и снова принялся вводить четырехзначный код.

Морозов миновал маленький холл, из которого был вход в санузел и который при этом сам служил гардеробной, и вошел в спальню. Григорий сидел у дальней стены, точнее, у раскрытого шкафа, на полу, сложив ноги по-турецки. В руках он держал сложенный пополам лист бумаги, исписанный мелкими цифрами, часть из которых была зачеркнута. Но все это Морозов разглядел, подойдя поближе.

– Есть успехи? – поинтересовался он.

Григорий так резко дернулся, что едва не упал. По всей видимости, он чересчур увлекся своим занятием, поэтому даже не услышал, как Морозов вошел.

– Да как видишь, – огрызнулся он, когда понял, кто именно пришел. – Были бы успехи, эта дверца уже открылась бы.

– Какие варианты пробуешь?

– Да вот… – Григорий задумчиво посмотрел на исписанный и исчерканный лист. – Уточнил у Вероники кое-какие значимые даты. Пин-коды Марка она не знает. Поэтому я в порядке бреда накидал разные варианты сочетаний цифр, которые легко запомнить. Например, просто праздники и известные даты… Ну, вроде одиннадцатого сентября и все такое. Какие-то варианты по расположению – разные квадраты, диагонали с хвостиками и тому подобное.

Морозов нахмурился, озаренный внезапной догадкой, и поинтересовался:

– Сегодняшнюю дату пробовал?

Григорий недоуменно посмотрел на него снизу вверх.

– Тридцать первое декабря? Думаешь, все может быть так просто?

Морозов пожал плечами.

– Последний день года, за него вчера пили… То есть сегодня ночью, когда он начался. Попробуй.

– Ладно…

Григорий сделал странное движение рукой, словно ему срочно потребовалось размять пальцы, прежде чем ввести эти цифры: 3, 1, 1, 2. Когда он нажимал кнопку ввода, даже Морозов затаил дыхание, но ответом им стал еще один издевательский звук отказа.

– Черт! А ведь на секунду я успел поверить, что получится, – огорченно отозвался Григорий.

– Да, я тоже, – признался Морозов, испытывая разочарование. – Ладно, отвлекись на пару минут, мне надо с тобой поговорить.

– Я же тебе вроде бы уже все рассказал, – нахмурился Григорий, бросив на него мимолетный взгляд и снова принявшись вводить цифры со своего листа вариантов.

– Не все. Есть несколько непонятных моментов, я хотел бы, чтобы ты проговорил мне снова. Где ты был и что делал после обеда и до того, как вы пошли в баню? Да брось ты этот сейф!

Наверное, Григорий что-то такое услышал в его тоне, что дало ему понять: это не просто эмоциональный призыв, а приказ. На самом деле, Морозов не имел права ему приказывать, он даже расследование вести права не имел. Для следственной группы, которая рано или поздно приедет, он моментально перекочует из следователей в свидетели. В лучшем случае. Однако привыкший подчиняться Григорий не без труда поднялся на ноги, отложил в сторону бумажку с ручкой и повернулся к нему.

– Что я делал… – повторил он немного рассеянно, избегая смотреть Морозову в глаза. – Да черт его знает, не помню… Слонялся туда-сюда. С Пашкой на улицу в какой-то момент выходил, он курил. Потом он пошел мангал чистить, а я наверх… Ну, в туалет зашел, конечно. С Дашкой немного поболтал, когда и вы наверх поднялись. Ты в комнату сразу пошел, помнишь?

Морозов кивнул. Григорий словно бы приободрился.

– Ну вот… Потом уже стало понятно, что можно идти.

– Как это стало понятно?

– Так это… Марк стал подниматься по лестнице и сказал, мол, пошли, хватит дурака валять. Ну я зашел в комнату к себе, чтобы полотенце взять и все такое…

– Даша в этот момент где была?

– Да уже к тебе ушла.

– Вы говорили с Марком про видео?

Блуждающий взгляд Григория остановился и скользнул к Морозову.

– Про какое видео?

– Про то, которое ничего не доказывает.

Брови Григория сдвинулись к переносице, он мотнул головой и пожал плечами, как бы говоря: ничего не знаю ни про какое видео! Но то, как быстро его взгляд вновь скользнул в сторону, заставило Морозова задуматься, так ли это в действительности.

– Ты ведь знаешь, о каком видео речь, правда? – сверля Григория взглядом, тихо спросил Морозов. – Что ты о нем знаешь?

– Ничего я не знаю! – вдруг огрызнулся Григорий и снова вернулся к сейфу. – Я не говорил с Марком ни про какое видео! При чем здесь вообще это? Что нам это даст сейчас? Надо найти способ выбраться отсюда…

– А если Марка убили из-за этого видео? Твое молчание может стоить жизни кому-нибудь еще.

Это был выстрел в пустоту и наудачу: на случай, если видео никак не было связано с интрижкой Марка и Жени, а Григорий в этой ситуации был случайным посвященным или еще одним объектом шантажа. Однако пуля улетела в «молоко».

– Я уже сказал: ничего не знаю ни про какое видео! – Григорий стоял на своем и уже вновь вводил код на сейфе. – Не мешай мне.

– Еще пара вопросов. Сосредоточься, пожалуйста. Посмотри на меня!

Морозов снова использовал командный тон, и Григорий опять подчинился. На этот раз он лишь повернулся, оставшись сидеть на полу, и недовольно посмотрел на него, как бы говоря: ты зря тратишь мое и свое время!

– Ты видел, как Марк зашел в свою комнату, прежде чем пойти собираться в баню?

– Нет! – Голос Григория прозвучал едко. – Он еще поднимался по лестнице, а я сразу пошел к себе.

– Ясно. Когда вы с Павлом вернулись в дом после бани, что вы делали? Как можно точнее, пожалуйста.

– Он пошел к себе, а я к себе.

– Сразу?

– Сразу.

– Этого не может быть.

– Почему это?

– Потому что Павел сказал, что вы вернулись в дом за полчаса до обнаружения тела Марка, то есть в половину седьмого. А на второй этаж ты поднялся в лучшем случае без четверти семь. Где ты был пятнадцать минут?

– Какая разница?

– Огромная. Пятнадцати минут более чем достаточно, чтобы взять на кухне нож, вернуться в баню, убить Марка и снова пойти в дом.

Григорий заметно побледнел и при следующем ответе немного сбавил тон:

– Мы с Пашкой какое-то время были внизу.

– Что делали?

– Да ничего такого, просто болтали. Потом он пошел к себе, а я к себе.

Он вновь избегал смотреть Морозову в глаза, но было трудно понять: это потому, что он врет, или потому, что ему в принципе сложно смотреть в глаза кому-то. Григорий определенно являлся личностью довольно слабой и мог избегать подобных контактов именно из-за этого.

– Последний вопрос. Ты знаешь о связи Марка и Жени?

И снова недоверчивый, даже немного растерянный взгляд метнулся к нему.