Чтение онлайн

На лицо председателя набежала тень, он чуть заметно поджал губы.

Алесе в этот момент самой сделалось неприятно, ей стало чуть ли не жаль своего грозного собеседника - потому что подобные переживания были ей очень и очень близки. Вот стараешься, стараешься, в завершающий момент твой проект кажется тебе совершенным, и проходит всё высший класс, нет же, выищут потом недостатки и обсосут по косточкам. Вот с выставкой в Шведском центре так было, например.

Юрий Владимирович заспорил с ней и сказал, что даже образ польского разведчика Клосса более близок западному менталитету, а Штирлиц - герой полностью советский, и приоритеты в создании образа ставились несколько иные, и, в конце-то концов, моделей поведения может быть несколько, и необязательно более популярная является лучшей.

Алесю опять это тронуло: она всегда так себя утешала - подумаешь, у кого-то проза более раскрученная...

Она заколебалась перед следующей шпилькой, но уж эта-то тема ужасно провоцировала и сама просилась на язык.

– Да, Юрий Владимирович, следует признать, что вы правы, - деланно смутилась Стамбровская.
– Наверное, попытки сделать советского разведчика компанейским парнем среди нацистов были бы... вульгарны, что ли. Тем более, был бы некий привкус подражательности.

– Вот именно, - кивнул председатель, - приятно, что есть понимание. Только вы уж не думайте, что я совсем не приемлю критики, - усмехнулся он.

– Тогда есть ещё один момент. Вы, конечно, не режиссёр и не курировали фильм от и до - но вы как человек знающий разве не могли проследить за соблюдением исторической правды?

Председатель глянул с настороженностью.

– Может, это художественный вымысел, но тогда он просто нелеп!
– бесцеремонно заявила Алеся.

– Не понимаю, о чём вы, - сухо проронил председатель.

– Зачем там Барбара? Нет, ну правда, Юрий Владимирович, разве вы не знали, что женщины не могли служить в СС?..

Она уже откровенно веселилась и улыбалась во весь рот.

– Хотя, с другой стороны, зачем придираться? И фильм уже не переснимешь, и образ просто блеск, вот что главное. Я думаю, лет через тридцать у нас многое изменится, и женщины будут ей подражать - разве Барбара не шикарна? А мужчины будут видеть строгую эсэсовку в своих мечтах, - со сладким вздохом закатила глаза Алеся.
– Да, я думаю, в нашем обществе будут совсем другие эстетические предпочтения.

Нет, всё-таки хулиганить - весело. До поры до времени. Потому что в следующий момент ей стало не по себе. Андропов вскипел от возмущения, но голоса почти не повысил. Вместо этого он заговорил змеиным тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

– Послушайте, вы забываетесь, - произнёс он, сверля Стамбровскую взглядом. Признаться, ей стоило усилий выдержать его и не потупиться.
– Вы знаете, что с вами могут сделать за такие высказывания?

Она посчитала за лучшее промолчать. Ну же, ну же, вот-вот...

– Знаете, Алеся Владимировна, вы слывёте одной из самых оригинальных фигур нашей молодой интеллигенции, - с лёгкой издёвкой протянул Андропов, - но я не подозревал, что эта "оригинальность" заходит настолько далеко.

Алеся чувствовала, как её пронизывает и чуть не сносит потоками бешеной энергии.

– До сих пор вам удавалось выкручиваться, - продолжал он, - хотя нет, скорее - ускользать. Вы даже не имели понятия, какие тучи сгущались - и рассеивались - у вас над головой. А здесь вы ведёте себя, как самоубийца.

Председатель покачал головой. Казалось, на него нахлынули внезапные раздумья, такие непростые, что даже гнев частично отступил.

– Я вас просто не понимаю. Чего вы хотите этим добиться? Притом...
– Он замешкался.
– У меня странное чувство, дежа вю. Такое ощущение, что эта сцена повторяется - тогда тем более удивляет ваша безнаказанность, - криво усмехнулся он.

Вот, догадывается, что-то заподозрил - почти...

– Совершенно верно, - максимально спокойно произнесла Алеся, хотя ей всё равно пришлось откашляться, чтобы продолжить.
– Мы беседовали о национализме, я довела вас до белого каления и заслужила титул экстремистки, а потом... потом я назвала вас человеком без роду и племени - и вы меня выгнали. Навсегда, - мужественно закончила она.

Андропов смотрел сквозь Алесино лицо с застывшим, странным выражением. Казалось, почва уходит у него из-под ног, точнее, из-под стула. В нависшей тишине слышалось только тиканье часов, которое раньше не замечалось. Председатель молчал. Он провёл двумя пальцами по поверхности своего стакана с чаем. Затем перевёл взгляд на собеседницу в чёрном кителе и уронил кратко:

– Кто вы?

Наконец.

– Юрий Владимирович, выслушайте меня, - попросила Алеся. Она бросила задираться, и тон её звучал почти смиренно.
– Я расскажу вам, кто я. Но взамен прошу ответить на такой же вопрос.

Андропов чуть заметно хмыкнул:

– Мне кажется, ответ вам без того известен. А вот вас было бы интересно послушать. Чёрт возьми, ну какие же невозможные дела творятся... как во сне...
– пробормотал он.

– Правда в том, что вы, то есть, мы оба - действительно во сне.

– Ничего не понимаю...

– Сейчас я всё объясню.

И после этих слов она впала в растерянность. Потому что не имела ни малейшего понятия, с чего начать. Алеся мысленно выругала себя. Зря понадеялась, что у неё есть легенда - официальная литвинская биография. Ведь сейчас её придётся и кроить, и плавить, и сочинять на ходу.

И начала она вовсе не с себя, а с параллельных миров, сновидений и энергоинформационных теорий. При этом переживала, как беспорядочно выплёскивается информация - она просто вываливала всё, что знала, в общих чертах. Неизвестно, сколько продолжалась эта лекция. Но во рту у Алеси не раз пересыхало, и она не раз смачивала горящие губы терпким молдавским каберне. Когда она с лёгкой тоской посмотрела на высокий прозрачный кувшин, Андропов без слов опередил её - налил ей стакан воды и так же молча пододвинул. Алеся благодарно посмотрела на него и продолжала говорить. Председатель слушал, характерно сцепив пальцы, и ни разу не перебил. Алеся не знала, как на это реагировать: может, лучше бы хоть что-нибудь спросил?

Когда она закончила и с облегчением осушила оставшиеся полстакана, председатель глубоко вздохнул, поправил очки на носу и откинулся на стуле, по-наполеоновски скрестив руки.

– Я вижу, вы "не с пустыми руками" пришли, - медленно произнёс он, - на самом деле не для бесед о шведской модели и советском кино.

Она чуть двинула уголочком губ и еле-еле заметно кивнула.

– Я не могу сказать, что мне не знакомы подобные теории, - продолжил председатель.
– Более того, мне всегда казалось, что, в свете определённых фактов, причём достоверных, но не известных широкой публике, следует учитывать и... вот такие стороны нашей реальности. Хотя они, разумеется, никогда не выходят на первый план. Слишком много других забот, очень приземлённых. Всё, что вы изложили, довольно любопытно. Но вы ничего не рассказали о себе. Вообще. Хотя я так понял, ваша лекция была предисловием, а хотите вы мне сказать, что вы человек из параллельного мира - верно?

Алеся сглотнула.

– Не совсем. Я жила в двух мирах. И по отношению к вам я являюсь... может, громко сказано, но - человеком будущего. И поэтому биографии у меня тоже две.

Андропова это явно позабавило.

– Вот так так!
– воскликнул он со смехом.
– Обычно люди не спешат о таком говорить!

– Ну, мы с вами, в определённом смысле, коллеги, - оробев, произнесла Алеся. По щекам разлился предательский румянец.

– В этом тоже обычно не признаются, - колко подметил председатель.