Чтение онлайн

Ответ был изначально ясен, и Алеся со вздохом пожимала плечами.

Зато у неё появился просвет - ей было не страшно снова показаться ему на глаза.

– Я думал, вы не придёте, - задумчиво сказал Юрий Владимирович.

В этот раз его "вы" звучало мягче.

Алеся скромно улыбнулась:

– Ну почему же нет?

– Да очень просто: а вдруг совпадение?

– Знаете арабскую поговорку? Что было раз, может не повториться, что было два раза, случится и в третий.

Андропов усмехнулся:

– Может, оно и к лучшему. Я по вас почти соскучился. Мне это всё нравится, - продолжал он, - хотя бы тем, что интересно: мне ведь сны почти не снятся, да ещё такие яркие. Вы мне много тогда рассказали из своей паранормальной области. В том числе о независимости происходящего. Но ведь и мозг человека на многое способен. На самые фантастические образы - подсознание может выдать что угодно. Так что вы вполне могли просто привидеться. Ан нет. И я опять вам почему-то верю.

Алеся снова улыбнулась, неярко, но победоносно, и подошла ближе, постукивая каблуками по паркету. В этот раз она очутилась прямо у него в кабинете, на Лубянке. Она с интересом огляделась: ведь на фото всё выглядит иначе, чем в реальности.

– Ну вот видите. А я... как-то тоже не знаю, отчего меня так тянет к вам. Мистика, да и только, - извиняющимся тоном проговорила она.
– И... я осмелюсь предположить, что я вас всё-таки не раздражаю. Потому что иначе...

И она не смогла договорить.

Андропов посмотрел на неё почти укоризненно. Но было трудно понять выражение его лица - и Стамбровская не особенно пыталась. Она прислушивалась к энергии. В этот раз от её собеседника не исходило угрозы.

– Если бы раздражали, я бы вам сказал, - заметил он.

"Однажды уже сказал", - мелькнуло у Алеси в мыслях. Тогда было весело его злить, а сейчас - в её глазах так явно проступила тоска и испуг, что Андропов прибавил:

– А может, меня бы вообще тут сейчас не было, или вас.

Ну верно ведь. Он смог бы от неё закрыться. Даром, что материалист и ничего не смыслит - хоть это тоже большой вопрос.

– Ну и что, как вам здесь?
– полушутливо осведомился председатель.

– "Здесь" - это в стране или тут, у вас?
– переспросила Алеся.

Он едва заметно нахмурился. TouchИ.

– Вообще, я имел в виду - именно здесь, - произнёс он с нажимом.

Его усмешка вышла зловещей.

– Прекрасно, - беспечно воскликнула Алеся, - сама б такую работу хотела!

– Да у вас честолюбивые мечты, однако!
– засмеялся Андропов.

– Ну да, а что?
– подхватила она.
– Дневала бы и ночевала, хоть раскладушку в шкафу держи.

– Ну, раз так, вы б могли уж и диван поставить!

В этой девушке удивительно сочетались застенчивость и отвага. И ещё - в ней ощущалось что-то необъяснимо родное.

У председателя было стойкое ощущение, что она хочет сообщить ему нечто, но колеблется. Ему самому было знакомо это чувство. Точно так же он в вечных сомнениях мучительно отмеривал порции информации для "дорогого Леонида Ильича", чтобы не слишком его расстроить и не нарваться на опалу. Господи, но ведь и работать же как-то надо!..

– Вы мне вот что скажите, как вы такую профессию решили выбрать?
– полюбопытствовал Андропов.

Действительно, экзотичный ведь персонаж. И от киношной Барбары она не столь далека. То же детское лицо со смесью мягкости и жестокости. И светлые волосы, только причёска ещё короче.

А Алеся растерялась.

Она никогда не задумывалась, как согласилась на работу в "конторе". Полушутя прошла собеседования, со второго раза сдала физподготовку. Особенно переживала из-за зрения - для неё это была психологическая травма с детства. Но и ничего ведь, взяли - даром, что минус семь. Удивительно. Однако... Во-первых, у неё есть мозги. Во-вторых -способности. Иначе как бы она обезвредила государственных преступников без всякой подготовки?

Но начать стоило с того, почему она вообще ввязалась в эту заварушку.

Как-то раз ей попалась на глаза книга о дипломатах, использующих служебное положение для шпионажа. На губы наползла хулиганская усмешка - лихо они, лихо! Она была из числа тихих отличников, обожающих одиозный флёр.

Хотя поступая в универ, Стамбровская мечтала чинно работать в МИДе. Охотилась за высокими баллами, участвовала в конференциях. А главное: налегала на иностранные языки, оттачивала ум научной литературой, следила за внешним видом, манерами и старалась держаться в курсе новостей (хотя ей, "типичному творческому", это давалось нелегко).

После выпуска её ждало разочарование.

Последние два курса они тихо съезжала с катушек. Попытки показать класс на учёбе, курсы испанского, занятия танцами и работа на полставки на заводе. Неровная кардиограмма, рыдания, два обморока, депрессия, сниженный иммунитет и - эти непонятные боли, которые сейчас непонятно откуда выплыли, а тогда она их старательно замолчала и в итоге перетерпела. Она коварно подбиралась к флагману промышленности путём работы на дочернем предприятии. А потом оказалось - чёрта с два. Не будет у неё престижной работы и командировок в Эквадор и Венесуэлу, ради которых она в принципе начала учить испанский.

Кризис.

В её стране он вроде бы никогда и не прекращался. "Временные" затруднения давно стали вечными, кризис стал стилем жизни. Просто потряхивало то сильнее, то чуть послабее. Она угодила в "ямку". Бинго. Мечты об элитарности можно смело прикрывать медным тазом. Потому что ей светила только работа по распределению на шинном комбинате в родном городе.

Два года - в трубу. Два года рабства. Что она была подавлена - ничего не сказать. Во-первых, провинция. А во-вторых, ну ради чего были все эти страдания и старания? Экономика представлялась ей чем-то низким, вульгарным по сравнению с её стратегически-номенклатурным образованием. И в этих авгиевых конюшнях ей предстояло ковыряться?! О Господи, ну за что!..

В её воображаемом идеальном мире талантливых юнцов с горячим сердцем отмечали и опекали. Пускай даже так, как в парижских салонах какого-то там мопассановского Жоржа Дюруа. Боже, ну какая разница, как именно продвигаться, ведь главное - это та божественная искра, которая в них заложена, то, как они могут послужить высшей цели, притом не растрачивая своей высокой энергии на пошлые мещанские дрязги... А ей что предстояло? Биться, как рыба об лёд. Великолепно.

Она могла бы вконец приуныть и опуститься, но вспомнила о Княжестве. Странно, что так поздно.