Чтение онлайн

— Мы работали вместе три года, — продолжал он. — Три года без единой ошибки. Нас отправляли в самые опасные точки, туда, где другие отказывались работать. Мы закрывали порталы, ловили аномалии, спасали людей. Нам не было равных.

— Что случилось? — спросила я.

Он закрыл глаза.

— Ошибка, — сказал он. — Моя ошибка.

— Какая?

— Мы получили задание. Прорыв в Нижних мирах, высокий уровень угрозы. Я должен был рассчитать координаты для отхода, на случай, если что-то пойдёт не так. Я рассчитал. Неправильно.

Он открыл глаза и посмотрел на пламя.

— Всё пошло не так с самого начала. Портал, который мы должны были закрыть, оказался стабильнее, чем предполагалось. Эрна тратила всё больше сил, чтобы его удерживать. Торгрим прикрывал её от тварей, которые лезли из портала. Финн пытался пересчитать параметры на ходу. А я… я отвлёкся. На секунду. Увидел, что одна из формул не сходится, и вместо того чтобы дать команду на отход, начал её проверять.

Он замолчал. Я молчала тоже, боясь спугнуть.

— Портал схлопнулся раньше времени, — сказал он. — Вместе с Эрной и Торгримом внутри. Финн успел вытолкнуть меня в спасательный портал, но сам… сам не успел.

— Они погибли? — спросила я.

— Они погибли, — кивнул Фредрик. — Все трое. Из-за моей ошибки. Из-за того, что я отвлёкся на формулу, которая ничего не значила.

Он провёл рукой по лицу.

— После этого меня отстранили от полевой работы. Провели расследование. Формально вины не нашли — обстоятельства были сложные, и никто не мог гарантировать, что даже без ошибки исход был бы другим. Но я знал. Я знал, что это моя вина.

— И вы попросили перевести вас в канцелярию?

— Да, — он кивнул. — Попросил. Или ушёл бы сам. Не мог больше… рисковать людьми. Не мог смотреть, как кто-то ещё погибает из-за меня.

— Поэтому вы стали бумажным червём, — сказала я.

— Поэтому я стал бумажным червём, — согласился он. — Здесь никто не гибнет. Здесь только бумаги. Папки, отчёты, жалобы. Их можно переделать, переписать, сжечь и восстановить. Они не умирают.

— А вы? — спросила я. — Вы умерли?

Фредрик поднял на меня глаза. В них была боль. Старая, застарелая боль, которую он носил в себе годами.

— В каком смысле?

— В прямом, — ответила я. — Вы говорите о бумагах, о папках, о том, что их можно переделать. А вы? Вы переделали себя? Или просто спрятались?

— Я…

— Вы стали бумажным червём, — перебила я. — Вы спрятались в своём кабинете, за папками и правилами, и сделали вид, что жизнь закончилась. Но жизнь не закончилась. Вы живы. Вы здесь. Вы каждый день приходите на работу, пьёте кофе, подписываете отчёты. Но вы не живёте. Вы существуете.

Фредрик смотрел на меня, и его лицо становилось всё мрачнее.

— Вы считаете, что имеете право судить? — спросил он тихо.

— Я не сужу, — ответила я. — Я просто говорю то, что вижу. Вы боитесь. Боитесь снова ошибиться, боитесь потерять кого-то, боитесь чувствовать. И поэтому вы спрятались. Но знаете что? Быть бумажным червём — это тоже трусость. Просто удобная трусость. Удобная, потому что можно делать вид, что ты ничего не чувствуешь. Но это не так. Вы чувствуете. Я вижу.

— Что вы видите? — его голос стал жёстким.

— Я вижу, что вы каждый раз, когда кто-то из сотрудников идёт на вызов, смотрите в окно, пока они не вернутся. Я вижу, что вы помните, какой кофе любит Грета, хотя она никогда об этом не просила. Я вижу, что вы проверяете отчёты Линвэля, хотя знаете, что он никогда не ошибается. Вы заботитесь о них. Вы боитесь за них. И вы делаете вид, что это просто работа.

Фредрик встал. Его лицо было бледным, а в глазах горел гнев.

— Вы не знаете, о чём говорите, — сказал он. — Вы здесь всего пять дней. Вы не знаете меня, не знаете моего прошлого, не знаете, что я пережил.

— Я знаю, что вы пережили, — ответила я. — Я читала ваше дело. Я знаю, что вы потеряли друзей. Я знаю, что вы вините себя. Но вы знаете, что я ещё вижу?

— Что?

— Что вы до сих пор носите их в себе. Эрну, Торгрима, Финна. Они с вами. Они здесь, — я коснулась своей груди. — И вы боитесь, что если снова привяжетесь к кому-то, то снова их потеряете. Но вы уже привязаны. Вы привязаны к Грете, к Линвэлю, даже к Штифт. И если с ними что-то случится, вам будет больно. Потому что вы человек. Или кто вы там. Но вы живой.

Фредрик отвернулся к стене. Я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки.

— Вы жестоки, — сказал он.

— Я честна, — ответила я. — Это хуже?

Он не ответил. Мы сидели в тишине, и только пламя трещало где-то за завалом, напоминая, что мы всё ещё в ловушке.

— Простите, — сказала я через некоторое время. — Я не должна была… это не моё дело.

— Нет, — Фредрик повернулся. Его лицо было спокойным, но я видела, чего ему стоило это спокойствие. — Вы правы. Это трусость. Я спрятался. Я сделал вид, что безопаснее быть одному, чем рисковать. Но правда в том, что я просто боялся.

— Все боятся, — сказала я. — Вопрос в том, что мы делаем со своим страхом.

— А что делаете вы? — спросил он.

Я задумалась.

— Я попала в другой мир, — сказала я. — Я ничего здесь не знаю, ничего не умею. Я боюсь каждый день. Боюсь, что не справлюсь, боюсь, что меня отправят в Хаос, боюсь, что никогда не вернусь домой. Но я не прячусь. Я иду вперёд. Потому что если я остановлюсь, страх победит.

— И вы не боитесь, что ваша смелость приведёт к ошибке?

— Боюсь, — призналась я. — Но ошибки — это часть жизни. Без них мы не учимся. Без них мы не растем. Ваши друзья погибли не потому, что вы ошиблись. Они погибли, потому что вы были человеком. И они знали это. Они знали, на что шли. И они всё равно пошли с вами. Потому что верили в вас.

Фредрик молчал. Долго. Потом он опустился на пол рядом со мной, прислонившись спиной к той же стене.

— Эрна всегда говорила, что я слишком много думаю, — сказал он тихо. — «Фредрик, — говорила она, — ты анализируешь даже то, что не требует анализа. Просто действуй». А Торгрим смеялся и говорил, что именно поэтому я и выживаю. Потому что я думаю. А Финн… Финн всегда молчал. Он просто делал свою работу и улыбался. Даже когда всё шло не так, он улыбался.

— Вы скучаете по ним, — сказала я.

— Каждый день, — ответил он. — Каждый день я просыпаюсь и думаю: что бы они сказали, если бы увидели меня сейчас? Бумажного червя, который боится выйти из кабинета.

— Они бы сказали, что вы дурак, — предположила я.

Фредрик усмехнулся.

— Наверное. Эрна точно сказала бы. Она никогда не стеснялась в выражениях.

— И что бы вы им ответили?

Он задумался.

— Что я стараюсь, — сказал он наконец. — Что я делаю то, что могу. Что я… — он замолчал.

— Что вы боитесь, — закончила я за него. — Но не перестаёте заботиться о людях. Даже если делаете вид, что вам всё равно.