Чтение онлайн

Фредрик посмотрел на меня. В его глазах больше не было гнева. Там была усталость, боль, но ещё что-то — что-то, что я не могла назвать, но что заставило моё сердце биться чаще.

— Вы странная, Екатерина, — сказал он. — Вы говорите то, что думаете. Не боитесь обидеть, не боитесь ошибиться. Вы просто… идёте вперёд.

— Это единственное, что я умею, — ответила я.

— Нет, — он покачал головой. — Вы умеете ещё кое-что. Вы умеете видеть. Видеть то, что другие пропускают. Ошибки в отчётах, эмоции в папках, людей за их масками.

Он помолчал.

— Вы увидели меня, — добавил он тихо. — Настоящего. Не начальника, не бумажного червя. Просто… человека.

— И что я увидела? — спросила я.

— Труса, — ответил он.

— Нет, — я покачала головой. — Я увидела человека, который боится, но продолжает заботиться. Который носит в себе боль, но не позволяет ей уничтожить себя. Который спрятался, но не перестал быть хорошим. Это не трусость. Это… выживание.

Фредрик смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Таяло. Как лёд под солнцем.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что сказали правду. Даже если она была жестокой. Даже если я не хотел её слышать.

Я улыбнулась.

— Это моя работа, — сказала я. — Социолог всегда говорит правду. Ну, или пытается.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи. Только… тепло? Я не была уверена.

В этот момент завал с другой стороны зашевелился. Посыпались камни, и в проёме показалось лицо Линвэля.

— Вы живы! — выдохнул эльф. — Слава всем богам! Я нашёл обходной путь! Идите сюда!

Он протянул руку. Фредрик поднялся и помог встать мне. Мы выбрались из хранилища, и я вдохнула полной грудью — воздух был свежим, чистым, без запаха дыма.

— Пожар потушен, — сказал Линвэль. — Основные документы сохранены. Вы в порядке?

— В порядке, — ответил Фредрик. — Спасибо, Линвэль.

Эльф посмотрел на нас. Его сонные глаза вдруг стали острыми, и он, кажется, понял, что между нами что-то произошло. Что-то важное.

— Идёмте, — сказал он. — Вам нужно отдохнуть. Утро уже.

Я посмотрела на часы. Действительно, было уже около пяти утра. Мы просидели в хранилище всю ночь.

Фредрик проводил меня до двери кабинета.

— Екатерина, — сказал он, когда я уже собиралась уходить. — Сегодняшний разговор… он останется между нами.

— Конечно, — кивнула я.

— И… — он помолчал. — Спасибо. Ещё раз.

Он повернулся и пошёл к своему столу. Я смотрела ему вслед и думала о том, как много узнала за эту ночь. О его прошлом, о его боли, о его страхе. И о том, что он не такой, каким хочет казаться.

В комнате меня ждала тёплая вода и чистое полотенце. Я умылась, переоделась и легла на кровать.

— Стена, — сказала я. — Ты знала, что Фредрик был полевым агентом?

Лампа мигнула жёлтым.

— И что его команда погибла?

Зелёный.

— И вы все знали, но никто не говорил с ним об этом?

Красный. Потом золотой.

— Потому что боялись? — поняла я.

Золотой свет стал ярче, теплее.

— Я не боюсь, — сказала я. — Может быть, потому что я чужая. Может быть, потому что я просто дура. Но я не боюсь говорить правду. Даже если она причиняет боль.

Лампа погасла. Я закрыла глаза и подумала о Фредрике. О том, как он сидел в хранилище, прислонившись к стене, и рассказывал о своих друзьях. О том, как он сказал «спасибо». О том, как он посмотрел на меня, когда я назвала его трусом.

В этом взгляде было что-то, что я не могла забыть.

— Что же ты делаешь со мной, начальник? — прошептала я в темноту.

Стена не ответила. Но мне показалось, что воздух в комнате стал чуточку теплее.

После той ночи в хранилище что-то изменилось. Я не могла сказать точно, что именно, но воздух в кабинете стал другим. Будто кто-то невидимый натянул между мной и Фредриком тонкую, почти прозрачную нить, которая звенела при каждом нашем движении.

Фредрик стал подчеркнуто официальным.

Если раньше он просто не обращал на меня внимания, погружённый в свои бумаги, то теперь он обращал внимание. Слишком много внимания. И всё это внимание было заключено в форму служебных отношений, выверенных до последней запятой.

— Екатерина, принесите отчёты из архива, — говорил он, не поднимая головы. — Екатерина, проверьте эти расчёты. Екатерина, кофе — чёрный, без сахара.

Никаких лишних слов. Никаких взглядов. Никакого «спасибо» после того, как я ставила чашку на его стол.

Я понимала, почему он так себя ведёт. После того, что произошло в хранилище, он, наверное, чувствовал себя уязвимым. Обнажённым. Я заглянула туда, куда не следовало, и теперь он строил баррикады. Заборы. Колючую проволоку из правил и инструкций.

Но понимать — не значит принимать.

— Что с ним? — спросила я у Греты, когда мы пили кофе в комнате отдыха. — Он ведёт себя так, будто я сделала что-то не так.

Грета посмотрела на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать.

— А ты что сделала? — спросила она.

— Ничего, — ответила я, чувствуя, как краснеют щёки. — Ну, почти ничего. Мы просто разговаривали в хранилище. О прошлом.

— О прошлом, — повторила Грета. Она отставила чашку и посмотрела на меня в упор. — Екатерина, Фредрик ни с кем не говорит о прошлом. Ни с Гретой. Ни с Линвэлем. Ни с кем. А ты здесь пять дней, и он вдруг открывается. Ты понимаешь, что это значит?

— Что он мне доверяет? — предположила я.

— Что он тебе доверяет, — кивнула Грета. — А теперь он испуган. Потому что доверие — это риск. А он не умеет рисковать. Не после того, что случилось.

— И что мне делать? — спросила я. — Игнорировать его? Дуться в ответ?

— А ты хочешь дуться?

— Нет, — честно ответила я. — Я хочу, чтобы он перестал вести себя как идиот.

Грета рассмеялась. Громко, раскатисто, так, что стены задрожали.

— Тогда дуйся, — сказала она, отсмеявшись. — Пусть видит, что ты не безразлична к его поведению. Может, до него дойдёт.